Первые заезды начинаются с громкого звона колокола. Лошади, яркие пятна на зелёном поле, несутся галопом, вызывая восторг и аплодисменты толпы. Один из мужчин, видимо, будучи знатоком дерби, внимательно следит за соревнованиями, моментами комментируя тактику жокеев и способности лошадей. Кузены и кузины, впечатленные зрелищем, с энтузиазмом обсуждают фаворита и делают шуточные ставки. В их словах проскальзывает имя их семейного жеребца – Мортимера. Мия указывает мне на него. Это красивая скаковая лошадь глубокого, насыщенного каштанового цвета, отливающего красноватым оттенком на солнце. Шерсть блестит, словно полированная бронза. Между заездами Харкнессы наслаждаются обществом других гостей. Я улавливаю в воздухе некоторые имена и понимаю, что среди них – знатные лорды и леди, богатые бизнесмены и даже какие-то актёры. Разговоры ведутся о политике, искусстве, о теннисных матчах и, конечно, лошадях. Мия с улыбкой принимает комплименты по поводу своей шляпки, а я, наверное, рядом с ней выгляжу как призрак. У меня на душе смертельно пусто.

Уже ближе к вечеру всё завершается, и гости, получив уйму эмоций, расходятся. Харкнессы неспешно покидают свою беседку, делясь по дороге эмоциями друг с другом. Им есть что обсудить, ведь в скачках победил Мортимер. Их лица полны гордости за свою лошадку, за которую они получили много поздравлений от других влиятельных людей.

– Я поеду с Робом, – предупреждает Гай семью, подойдя к лимузину, в который мы уже залезли. – Мия, присмотри пока за Каталиной.

– Конечно, – улыбается Мия, помахав ему. – До встречи!

Гай кивает, разворачивается и уходит, оставив меня с ужасающим чувством в душе. Он нарочно оставляет меня одну со своей семьёй, чтобы проучить? Очередное издевательство.

– Тебе уже лучше? – шепчет Мия.

Я по-прежнему молчу и просто киваю ей, подозревая, что у меня просто исчезла способность говорить. Она касается моей руки в заботливом жесте, и с какой-то стороны её желание как-то успокоить меня умиляет. Потом смотрит на мою ладонь и с интересом спрашивает:

– Почему у вас нет обручальных колец? Ни у тебя, ни у Гая. И где проходила ваша свадьба?

Не знаю, насколько хорошо она осведомлена о том, что всё это произошло вынужденно, просто по документам, и никакой свадебной церемонии быть не могло, но, кажется, ей ничего об этом не известно.

– Мия, – одёргивает её вдруг Итан, когда девушка снова касается моей руки, чтобы ещё что-то спросить. – Перестань с ней разговаривать.

– Почему, пап? – удивлённо хлопает она ресницами.

Пап? Мия – дочь Итана? А значит, Каспиан – её родной брат?

– Потому что в её жилах течёт кровь наших врагов, – отвечает мужчина, оглядев меня. – Её предки убивали наших. Может быть, твоего прапрадедушку прикончил какой-нибудь рыжеволосый ублюдок.

– Но… сейчас она ведь член нашей семьи.

– Нет. – Итан стреляет в меня полным насмешки взглядом. – Она просто обслуживает твоего кузена по ночам. Всего лишь подстилка. Он хочет, чтобы только в этом было её предназначение.

Я поджимаю губы, чтобы не высказать всё, что о нём думаю. Мерзкие кузены Гая, наблюдающие за этим, хихикают со своих мест, а кузины перешёптываются. Итану, кажется, не хватило за обедом. Что ж, я бы с удовольствием повторила то, что сделал Гай с его рожей. Правда, небольшой ранкой на носу он бы в этот раз не отделается.

Интересно, эти отвратительные мужчины будут такого же мнения о своих дочерях, если те выйдут замуж? Считал ли Вистан Дианну подстилкой сына русского мафиози? Будет ли Итан считать Мию подстилкой, когда она выйдет замуж? Мне кажется, нет. Но в чём смысл? То есть все женщины, не родившиеся у правящей верхушки, автоматически становятся шлюхами и подстилками? Какой идиотизм.

– Полегче, Итан, – предупредительно произносит мужчина, которого, если я запомнила верно, зовут Генри. – По дому уже ходят слухи, что Гай врезал тебе после того, как ты просто за руку её схватил. Я понимаю, что тебе не нравится её присутствие, но правила есть правила.

– Предлагаешь мне бояться собственного племянника? Этого мальчишку?

– Этот мальчишка убил своего отца, так что вряд ли его остановит факт того, что ты его дядя.

Итан возмущается настолько, что его бледное лицо становится пунцовым. Он будто вот-вот взорвётся. Салон лимузина погружается в относительную тишину, не считая голосов этих двоих, все вмиг замолчали, дав мужчинам побеседовать. Меня удивляет, что их совершенно не смущает то, что я вообще-то тоже здесь и всё слышу. И могу рассказать об услышанном Гаю. Они совсем не принимают меня за человека, чёрт возьми?

– Генри, этот сопляк не будет нами управлять, – рычит Итан зло, ткнув брата в грудь. – Это мы должны им управлять. Он ребёнок.

– Ребёнок, который предотвратил огромные проблемы, которые могли вылиться нам в ещё большие проблемы.

– Это ничего не значит. Я не дам этому самоуверенному щенку нами управлять.

– Как скажешь, Итан. Удачи тебе. Хотя заведомо уже понятно, что твоё непринятие кончится провалом. Есть правила, повторюсь. И мы ничего не можем с этим поделать.

И в этот момент я начинаю не на шутку переживать за благополучие Гая. Вернее, о том, что этот его самый старший дядя может… строить против него какие-то козни. Если, к примеру, кто-то убьёт Гая, может ли Итан Харкнесс занять его место? Получается так, ведь у Гая нет сыновей, которые в будущем займут «трон», а у Вистана нет больше наследников.

Кроме Лэнса и Тео. Но эти версии отметаются сразу.