– А ты решил не спускаться со своего трона и предпочёл личный транспорт, – парировала я. – Считаешь себя особенным?

– Просто не люблю тесноту, – пожал он плечами. – И да, считаю себя особенным.

Мы добрались до автобуса ровно в тот момент, когда профессор Бьёрн уже заканчивал перекличку, и я поспешила к нему, чтобы отметиться.

– Мисс Льдова, хорошо, что вы подошли, – сказал профессор. – Мы скоро отправляемся.

Водитель принял мой чемодан и покатил его в сторону.

– Мистер Муди, вы уверены, что поедете отдельно? – уточнил профессор. – Разве в коллективе было бы не веселей?

Эйс посмотрел на меня взглядом, твердящим что-то вроде: «Она сумеет испортить всё веселье и вызовет приступы головной боли, сравнимые с извержением Везувия». Надеюсь, и мой ответный взгляд сказал ему всё за меня: «Лучше неделю есть просроченную сёмгу, чем провести с тобой хоть минуту в замкнутом пространстве, козёл».

Мудила ответил с натянутой улыбкой:

– Боюсь, мой сарказм может быть слишком оскорбительным для некоторых. К тому же, я собираюсь провести последние часы на свободе в компании музыки, а не в прослушивании душераздирающих историй о расставаниях. Я уверен, что все только выиграют от моей поездки соло. Особенно… – он подмигнул мне, – …определённые участники группы.

Я фыркнула, но промолчала. Профессор Бьёрн, кажется, не совсем понял сарказм Эйса, но решил не спорить.

– Хорошо, мистер Муди, – сказал он, пожимая плечами. – Но помните, вы должны быть в аэропорту вовремя. И никаких опозданий!

И в этот момент из автобуса вдруг вышла Фелисити. С контейнером в руках. Видимо, догадалась, что ехать с нами Мудила не будет.

– Привет, Эйс, – улыбнулась она. – Извините, что прерываю, но… Я тут испекла кое-что для тебя… Дорога будет долгая, поэтому, если проголодаешься…

На лице профессора сразу возникла лёгкая улыбка, и он весело произнёс:

– Не будем мешать вашему… общению. Мисс Льдова, идёмте.

Мы с Эйсом встретились взглядами, и я постаралась выглядеть так, как будто не имела никакого отношения к происходящему. И что я не участвовала в приготовлении этого проклятого печенья.

Я кивнула Бьёрну и направилась к двери автобуса, чтобы найти себе более удобное место.

– Привет, – поприветствовали меня ребята, и я натянуто улыбнулась.

Саманта сидела с Шейном в обнимку и о чём-то с ним переговаривалась, а Хлоя – с Авророй. Место, на котором лежала сумочка Фелисити, пустовало. Она устроилась одна, так как её пара – Мудила – посчитал, что сиденья этого автобуса не достойны его святой задницы. Ещё пустовало второе сиденье у Джордана, и я уже увидела, как он недобро глянул в мою сторону, усмехнувшись, потому что решил, что я сяду с ним. Охреневший тип.

Мне не хватает Рио и его болтливого языка. Встретимся мы с ним только в шале, судя по всему.

– Итак, садитесь на свои места со своей парой! – скомандовал профессор Бьёрн за моей спиной. Через окно я увидела, как Эйс принял контейнер с печеньем, что-то сказав Фелисити, а потом развернулся и сел обратно в свою тачку, и девушка вошла в автобус с широченной улыбкой на губах и с ней же уселась на место. А потом тихо прошептала мне:

– Спасибо.

Я внушила себе, что это хороший знак. Потом бросила рюкзак на свободное сиденье в углу, а сама устроилась рядом с приятным Кенни, а не раздражающим Джорданом. Села с рыжеволосым верным другом своего врага, и мне не было даже от этого факта неприятно. Удивительно.

Я выглянула в окно. Анжелика всё ещё стояла у своей машины и, обнаружив моё лицо в окне, помахала на прощанье. Я сделала тоже самое.

И автобус начал движение.

– Как вы думаете, может, нам что-нибудь спеть? – неожиданно предложил Бьёрн.

Я сидела, уставившись в окно. Иногда, когда автобус наезжал на кочки, мы с Кенни соприкасались плечами, но его это ничуть не волновало: он досматривал «Интерстеллар» на своём телефоне в наушниках и игнорировал весь шум.

– Этого ещё не хватало, – пробурчала я, и именно в этот момент Кенни снял наушники.

– А? – отозвался он, повернувшись ко мне.

– Наш чокнутый профессор предлагает спеть, – шепнула я в ответ.

Кенни усмехнулся и повернулся к Бьёрну:

– Что-нибудь норвежское, сэр?

Его идею подхватила Саманта:

– Звучит неплохо.

– Звучало бы неплохо, если бы мы знали норвежские песни, – произнёс Шейн.

– А я вам на что?! – почти возмущённо откликнулся профессор и встал, хватаясь за ближайшие спинки сидений.

Ребята переглянулись, а я закатила глаза. Неужели никто из них не догадался о том, что профессор Бьёрн – норвежец? Его фамилия ничего им не говорит?

Бьёрн, словно заправский дирижёр, взмахнул руками, чудом не заехав по макушке Саманте.

– Я вам спою! А вы повторяйте! – провозгласил он, надув щёки и гордо выпятив грудь.