– Возможно, ему просто не с кем было больше лететь, а пара обязательно нужна…

– А как же Кенни? Кенни был свободен. А он, на минуточку, его лучший друг.

Фелисити просто отмахнулась. А я скептически выгнула бровь.

Чьи-то руки легли мне на плечи сзади, и я еле сдержала непроизвольный писк, резко обернувшись. Это оказался Рио.

– О чём болтаете? – улыбнулся он, закинув руку на моё плечо.

– Привет, Рио, – поприветствовала его Фелисити. – Ни о чём важном.

Он как-то странно улыбнулся, потом прочистил горло.

– Понятно. – Друг подозрительно сощурился. – Хочешь увезти у меня лучшую подругу, Фел?

Она закатила глаза с таким видом, будто услышала что-то очень глупое. Я точно также вообще не видела её в роли своей лучшей подруги. Да даже просто подруги. Мы с ней совершенно разные, и у нас совсем нет общих интересов. Так что это действительно прозвучало несуразно.

– Раз мы договорились, я пойду, – кивнула Фелисити. – Встретимся у меня дома, Мила.

Я едва сдержалась от того, чтобы не крикнуть: «Не называй меня так! Я – Лана». А когда она ушла, Рио встал передо мной, вглядываясь в мои глаза.

– Из-за чего у тебя такая агрессия к имени Мила?

Я удивлённо похлопала глазами.

– Неужели это так заметно?

– Ещё бы. Твоё лицо выглядело так, словно ты съела что-то протухшее, а потом ещё и выплюнула это обратно, решив попробовать ещё раз. И так, знаешь, пятьдесят раз подряд.

Я поморщилась, представив эту гастрономическую катастрофу.

– Это не важно, дружок, – отмахнулась я от него, а Рио не стал допытываться.

– Ну ладно. Я не лезу в личное, ты же знаешь.

– Знаю. И из-за этого ты отличный друг.

– Я в курсе.

Закатив с улыбкой глаза, я прошла дальше, держа путь к аудитории, в которой вот-вот начнётся занятие по электротехнике.

Рио поплёлся за мной.

– Как ты думаешь, Бьёрн разрешит мне лететь с вами в группе? – спросил он, пока мы поднимались по ступенькам.

– Нет, вряд ли, – предположила я. – Летят только «избранные». К тому же, мы уже распределены по парам.

– Продержишься без меня столько времени до аэропорта и столько часов в самолёте?

– Я продержалась без тебя целую неделю, пока ты фонтанировал поносом из-за одного жалкого бургера.

– Ещё бы чуть-чуть, и у меня было бы обезвоживание. Никогда в жизни больше не посещу то проклятое место… Мне засовывали в задницу какую-то трубку, чтобы очистить организм! Паршивое ощущение.

Мне захотелось сказать: «Тебе не привыкать иметь что-то в заднице», но я сдержалась и вместо этого с упрёком произнесла:

– А нечего есть всякую дрянь на заправках.

– Я этот урок уже усвоил, спасибо.

Я еле подавила хохот.

Войдя в аудиторию и усевшись на своё место, я взглянула на часы. До начала лекции оставалось три минуты. Рио уселся рядом, из-за чего я взглянула на него как на полоумного.

– Посижу с тобой, пока не прибудет профессор, – объяснил он, положив голову на моё плечо.

– Ты какой-то сонный сегодня. Всё нормально?

– С папой вчера был «мужской» вечер.

Я закатила глаза. «Мужской» вечер в понимании Рио и его отца обычно включал в себя просмотр фильмов категории Б, поедание тонны вредной еды и споры о политике, которые заканчивались чуть ли не дракой.

– Дай угадаю, опять смотрели фильм про зомби и спорили о том, кто из политиков больше похож на ходячего мертвеца? – спросила я.

Рио застонал.

– Хуже. В этот раз папа решил, что мне нужно «приобщиться к настоящим мужским интересам».

– О, нет. Что, рыбалка? Или, что ещё хуже, охота?

– Покер. И виски. Много виски.

Я присвистнула. Рио и покер с виски – гремучая смесь. Он становится таким забавным, когда выпьет. Излишне весёлым.

– И что, ты играл?

– Пытался. Папа и его друзья почему-то считают, что я должен разбираться в комбинациях и уметь блефовать. В итоге я просто сидел и хлопал глазами… Мне никогда не везёт в играх, блин.

Вскоре в аудиторию неторопливо вошёл профессор Мартинез. Рио тут же вскочил с места, погладил меня по голове и, пробормотав что-то невнятное, поспешил к выходу.

– Удачи тебе с электричеством, – крикнул он следом, прежде чем исчезнуть за дверью.

Я вздохнула и открыла учебник. Рио, скорее всего, будет отсыпаться где-нибудь в укромном уголке кампуса, восстанавливаясь после своего «мужского» вечера.

За профессором почти сразу появился Эйс. Он нырнул в аудиторию, не вызвав совершенно никакой реакции со стороны нашего пожилого преподавателя по электротехнике, и уселся впереди, ближе к доске.

Мистер Мартинез поправил толстенные очки, из-за которых его глаза казались намного больше, и медленно повернулся к студентам. При этом его вставная челюсть жалобно скрипела. Интересно, сколько же ему лет? Похоже, он преподавал ещё до того, как изобрели транзисторы. Когда же он наконец уйдёт на пенсию?