– То, что этот придурок больше практически с нами не ужинает. Нет, ты подумай! – Он вдруг откладывает свою тарелку, садится в более удобную позу для отчитывания своего старшего брата. – Ведь как было в детстве, вспомни! Мы втроём были неразлучны! Никогда не ели по отдельности. А с тех пор, как этот придурок стал дурацким Охотником, он совсем забыл про нас! Так вот я спрашиваю вновь: тебя это не бесит?

Я снова направляю взгляд в сторону Керана.

Действительно.

Прошло столько лет с нашей дружбы и столько отдельных завтраков, обедов и ужинов. Я всё ещё помню те времена, когда ни один приём пищи не проходил без всей нашей комплектации: меня, Мистлока и Керана. Именно Керан, как самый старший из нас, следил за тем, как подают еду, чтобы хватило каждому из нас, и чтобы Мистлоку досталась ещё вторая порция кексов с его-то любовью покушать чего-нибудь сладкого.

Но всё переменилось после Инициации, произошедшей на шестнадцатый день рождения Керана. С тех пор прошло четыре года, и все эти четыре года мы редко сидим за одним столом или у костра, как делали в детстве.

Недоумение и возмущение Мистлока можно понять.

– Он просто повзрослел, – тем не менее говорю я спокойным ровным тоном. – И у него появилась ответственность, как у взрослого человека.

– Нет, ну ты действительно малявка, но я ведь уже достаточно взрослый! Мне совсем скоро уже восемнадцать исполнится! А этот зануда ведёт себя так, будто ему все сорок.

– Оставь его в покое, – улыбаюсь я. – Когда я пройду Испытание Наездника и Инициацию, я начну вести себя так же, как и он.

Мистлок морщит нос от отвращения к моим словам. Ковыряя своё мясо на тарелке, он говорит:

– Надеюсь, ты всё же одумаешься и переметнёшься на сторону Мастеров… или Лекарей, как твои родители. К ёфолу2 этих Охотников! Они отнимают дружбу!

Хочу вставить слово, сказать, что он не прав, что я ни за что не отклонюсь от цели и не изберу другой путь, потому что моя судьба уже всё за меня решила. Хочу всё это сказать ему, но не успеваю: к нам вдруг направляется сам Керан.

У меня поджимаются колени и во рту пересыхает.

– Это тебе, прелесть. – Он передаёт мне в руку тарелку с куском мяса. – Я зарезал его по обычаям Раксираха.

– О, великий Охотник Керан Атталь спустился к нам с небес! – поддразнивает старшего брата Мистлок, не дав мне ответить. – И с чего бы наш доблестный господин вдруг о нас вспомнил?

– Не паясничай, – улыбается Керан, взлохматив волосы брата.

Я смотрю на свою порцию мяса и вдруг понимаю, что у меня совсем нет аппетита. Стоит мне лишь вспомнить о браслете у себя в кармане, как желудок переворачивается в животе. Снова тошно.

– В чём дело? – спрашивают меня братья.

– Она какая-то странная вернулась из Бофры, – чавкая, говорит Мистлок. Его светлые волосы лезут ему на глаза, и он их периодически откидывает назад кивком головы. – Может, там что-то случилось?

Керан внимательно смотрит на меня. И опять этот взгляд. Как на младшую сестрёнку: заботливый и ласковый.

– Ничего не случилось, – вру я. Меньше всего мне сейчас хочется рассказывать им о Нити, подаренной мне сегодня. – Я просто нехорошо себя чувствую.

– Может быть, попросить Имитара приготовить тебе целебный чай? – предлагает Керан. Он вдруг прижимает свою ладонь к моему лбу, и я от такого жеста млею. – Жара вроде нет.

– Нет, не стоит. Мне лучше заболеть и погибнуть от какой-нибудь лихорадки, чем снова попробовать то пойло старика Имитара.

Я отшучиваюсь в первую очередь, наверное, для того, чтобы увидеть улыбку, предназначенную для меня. И так и происходит.

– Керан! – вдруг доносится до нас басистый голос Брикарда. Он уже сидит с кружкой орехового пива в кругу своих самых близких Охотников. Щёки раскраснелись. – Подойди сюда!

– Что ж, я пойду. – Керан встаёт, и я едва держусь от того, чтобы не запротестовать. – Если тебе вдруг станет хуже, сообщи мне. И выпей лекарство, которое я тебе пришлю через Мистлока чуть позже. Договорились, прелесть?

Я молча киваю, он кивает в ответ, а потом уходит к накрытому столу своего отца. Проводив его взглядом, я едва не падаю, когда, поворачиваясь обратно, натыкаюсь на заинтересованный и слишком навязчивый взгляд Мистлока. Его большие зелёные глаза сейчас сужены в подозревающем жесте.

– Итак, мой старший братец уже ушёл, и ты можешь теперь сказать правду, – вдруг произносит он.

Я кладу в рот кусочек мяса, чтобы язык был занят едой, и мне не пришлось отвечать.

– Нура. – Мистлок просто буравит меня взглядом. – Говори, что стряслось в Бофре?

Может быть, ничего не будет, если я ему всё же признаюсь и скажу правду?

– А если я не хочу говорить тебе?

– Я сильно… – Он замолкает на мгновение, а потом исправляется: – Нет, я о-о-очень сильно обижусь.

У меня получается выдать усмешку. И почти сразу я сдаюсь.

Вытаскиваю из кармана припрятанный браслет и показываю другу. Его глаза округляются.