Точнее, меня так вырастили, я привыкла считать, что так должно быть, до того самого момента, как встретила Диего.

Сейчас я смотрела на Майкла, который яростно отшвырнул сотовый в сторону и, встав с пола, отряхнул свои модные штаны, рубашку и сделал шаг ко мне.

— Значит, вот она причина, да?

Я не отрицала, да и поздно что-то отрицать, после слов Диего ничего недосказанного не осталось.

— Это правда, Марина? Все, что он сказал, правда?

Я смотрела него и меня слегка подташнивало. Как иногда быстро прозреваешь, мгновенно, в какие-то доли секунд человек кажется тебе совсем другим. Точнее, он становится в твоих глазах совсем другим. И если раньше я относилась к Майклу терпимо, то сейчас он был мне омерзителен.

— Правда, — ответила я и отвернулась.

Я отвела взгляд и потрогала щеку изнутри языком, слегка кровоточит.

— Я не выйду за тебя замуж. Прости. Это блажь отца и совершенно не мое решение.

Снова посмотрела ему в глаза и увидела, как они сузились.

— Что значит, не выйдешь?

— Я не смогу после всего, что было, а ты сможешь?

Он вдруг взъерошил волосы, подошёл ко мне и процедил сквозь зубы:

— А что было? Ты трахалась с каким-то недоноском…и что…из-за этого я должен менять свои планы? Ничего не отменяется. Ты выйдешь за меня ровно через два месяца, день в день.

Наклонился ко мне и спросил:

— Какого цвета будут пригласительные открытки, Марина?

Мне казалось, что от презрения к нему заболели скулы.

— Никакой свадьбы не будет, Майкл. Прости, что говорю это тебе вот так, я хотела сказать сегодня вечером, в нормальной обстановке, но даже лучше, что я могу это сделать сейчас.

Майкл вдруг сцапал меня за шкирку.

— Что за бред ты тогда говорила ему про выбор, а? — он вдруг сжал челюсти, — Как я не понял сразу. Ты же это сказала, чтобы он ушел, да? Чтоб моя охрана не покалечила его?

Я молчала, в этот момент он становился все меньше и меньше в моих глазах, пока не исчез совсем…совершенно.

— Почему? Чем я хуже него?

«Тем, что если бы он узнал о других мужиках — он бы, наверное, убил меня», а вслух сказала.

— Нет хуже или лучше, есть то, что я чувствую. Прости, Майкл. Давай потом поговорим об этом. Я поеду домой.

Но он вдруг схватил меня за руку и удержал.

— Домой? Ты собралась домой? А как же все те деньги, что я потратил на эту свадьбу, как же кольца, приглашения, оплаченные свадебное путешествие? Твой отец дал слово!!!

В этот момент меня просто передёрнуло от отвращения.

— Отец все вернёт тебе.

Я выдернула руку и пошла к двери.

— У твоего отца не хватит денег все вернуть! Он в долгах!

Я обернулась и усмехнулась:

— А ты рассчитывал, что за долги буду расплачиваться я? Значит, вернёт в кредит.

— Марина!

— Никакой свадьбы не будет! Это вы решили — не я!

Я развернулась и пошла к лифту. Теперь нужно поговорить с отцом. Все кончено. Этот фарс подошёл к концу. Не знаю, что меня ждёт дальше, но я больше не буду жить, как надо. Возле лифта валялись четыре охранника, двое корчились от боли с залитыми кровью лицами, а еще двое не подавали признаков жизни. Я побежала к лестнице, самое странное, что я знала, кто их там всех…Вот так просто, четверых вооруженных до зубов парней. Майкл спрашивал, чем Диего лучше, наверное, и этим тоже. Он никого не боялся и, рядом с ним тоже можно никого не бояться.

С отцом говорить было сложнее, он выслушал меня молча, а потом просто сказал, что если я собираюсь разрушить его планы, то я неблагодарная дрянь и могу катиться на все четыре стороны. Могу уходить прямо сейчас в том, во что одета, и он посмотрит, как уже через неделю я прибегу к нему за деньгами и вымаливать прощение. Сказал, что он даст мне это время для того, чтобы я убедилась, насколько я без него ничтожно жалкая. И когда я приползу обратно, он подумает, принять ли меня.

Наверное, отец думал, что я испугаюсь, что я все та же маленькая девочка Марина, которая потеряла мать и теперь лихорадочно цепляется за отца и старается во всем ему угодить, но я изменилась. Диего изменил меня. Когда я пошла наверх, к себе, отец крикнул мне в вдогонку, что он знает, куда я собралась, и что там меня ждут только разочарования, что он не будет вытягивать меня из дерьма, палец о палец не ударит.

Я ушла в тот же вечер, с ничтожным количеством карманных денег, заблокированной кредитной картой, маленькой сумочкой через плечо и мобильным телефоном, который отец заблокировал, оставив мне возможность звонить только на два номера — его и Майкла.