«Убей меня! Не забирай память. Убей, Нейл! Лучше убей меня! Пожалуйста! Умоляю тебя! Я никогда и ни о чем не просила! Оставь мне хоть что-то. Не трогай… это слишком дорогое. Нейл! Пожалуйста! Это единственное, что у меня осталось!»
Неумолимо идет ко мне, смотрит в глаза… но я не вижу взгляд. Там снова пусто. Там бездна мрака. Последний раунд.
По щекам катятся слезы… Он не сжалится, Нейл хочет моей боли, и чем больше я умоляю, тем сильнее разжигаю эту жажду сожрать меня. Насладиться каждым оттенком отчаяния.
Я могла ненавидеть их всех, но я еще не научилась ненавидеть его… и я начала ненавидеть себя за то, что Нейл Мортифер свое пиршество все же получит.
Остановился в шаге от меня и поднял мое лицо за подбородок.
– Смотри мне в глаза, НМ13.
Впервые не хотела впускать, собралась из последних сил. Не получит легко. Не отдам. Пусть убьет. Лучше смерть, чем согласиться и безропотно отдать самое дорогое, что у меня есть. То самое, что является мною самой. Я сопротивлялась, как могла, изо всех сил старалась отвести взгляд и чувствовала, как он раздирает мое сознание, как вгрызается в каждую преграду, в каждую оболочку и срывает ее, погружаясь туда, где и так был только он. Неужели не видит, как много его там… во мне? И меня трясет, я плачу, рыдаю, чувствуя, как больше не остается сил сдерживать. Кто я и кто он?
Ведь это так просто отнять… слишком слабая по сравнению с ним, слишком бесправная.
Просто его очередная шлюха, как сказала Клэр.
«Впусти!»
Настойчиво, ударом по сознанию, заставляя выгнуться от боли, распахнув глаза.
«Нет! Ломай сам!»
И он взломал. Безжалостно и быстро, давая понять, что до этого у меня был шанс покориться. Ворвался в разум, и меня ослепило, по телу прошла судорога. Это больнее всех пыток, вместе взятых. Этого не выносят даже Деусы. Удерживает взгляд насильно и режет память, кромсает ее, и я истекаю кровью с изнанки. Я чувствую, как она стекает по каждой букве его имени, выбитом во мне… неужели и его он вырежет? Сил не осталось… я сдалась, обессиленно повиснув на цепях, уже не видя его глаз, ослепленная слезами.
«Больно… так больно. Мне так больно, Нейл. Я любила тебя… Я безумно любила тебя…» – очень тихо… где-то в темных уголках… еще живых, еще не разодранных… еще не тронутых.
И перед тем, как погрузиться в темноту… его голос… тоже тихий. Как кончиками пальцев по развороченным ранам… ласка, которая отзывается дикой болью…
«Я знаю, малыш… я знаю…»
Эпилог
Громкий крик, такой громкий, что меня подбрасывает на постели. Я кричу чье-то имя, только не знаю чье. Медленно открываю глаза. Очень медленно и снова закрываю, потому что слепит свет, режет, отдает глухой болью в голове. Что-то навязчиво пищит рядом. Раздражает монотонностью.
– Она пришла в себя. Позовите профессора Роджерса.
Прикосновения ко лбу, к щекам.
– Лия, Вы меня слышите? – женский голос, очень приятный.
Да, я ее слышу. Только не пойму ни кто она, ни где я… А самое страшное – я понятия не имею, кто я.
– Вы попали в аварию, Лия, пробыли в коме больше четырех суток…
Прислушалась к себе. Ничего не помню. Никакой аварии. Ничего совершенно. Внутри пустота.
– Сейчас придет профессор. Вам вкололи обезболивающее. Вы постоянно кричали, что вам больно.
Открываю и снова закрываю глаза. Вижу женское лицо, оно расплывается в ярком свете.
– Где я?
– В больнице. Вы попали в аварию. Не думайте сейчас ни о чем. Поспите. Все будет хорошо.
– Я ничего не помню.
– Не нервничайте, так бывает. Вы кричали имя, когда пришли в себя. Вы знаете, кто это? Мы можем с ним связаться.
– С ним? – открыла глаза окончательно и медленно выдохнула.
– Да… Вы звали какого-то мужчину. По имени. Кажется… его зовут Нейл. Вы помните, кто это?
Мучительно пульсирует в висках, так сильно, что я зажмурилась. Внутри появилось ощущение, что болит сердце. Сильно. Заходится в агонии. Даже стало нечем дышать.
– Нет… не помню.
Через несколько дней я узнала, что меня зовут Лия Милантэ, мне почти девятнадцать лет. Мы ехали вместе с родителями на старом «Фольксвагене», и попали в страшную аварию, в которой пострадали более двадцати человек. Грузовик въехал в пробку на мосту на бешеной скорости. Водитель скончался за рулем от внезапного инсульта, и неуправляемая фура врезалась в ряд машин. Мои родители погибли, а я выжила.
Мне обязательно помогут все вспомнить, ведь остались документы, архивы. Я скоро вернусь к нормальной жизни. Я ведь почти не пострадала, на мне нет ни одной царапины. Психиатр сказала, что потеря памяти – это последствие шока, и восстановление займет немного времени.