– Это ты, неугодный братец, её мне привёз. И только поэтому я тебе сейчас не вырву сердце за то, что ты сделал. За это…и за то, что твоя женщина мне этого никогда не простит. Каким бы куском дерьма ты ни был! – склонился ко мне, демонстрируя клыки, по его лицу серой сеткой вздуваются вены, и я его ярость телом ощущаю, с готовностью позволяя ему вдыхать свою в ответ, – По-настоящему ТВОЯ ЖЕНЩИНА! Пошли в твой кабинет, ублюдок. Там и выскажешь свои претензии.

– Мне и тут удобно, – не хочу никуда идти. Убить его хочу. Прямо здесь и сейчас. Своими руками голову оторвать и смотреть, как валится мешком с костями к моим ногам, – боишься испортить репутацию короля, Воронов?

Тихим рычанием, приблизившись так близко, что я начинаю задыхаться от запаха Анны на его теле.

– Нет, придурок. Не хочу увидеть, как пытается не рассыпаться на части от боли моя дочь!

Наверное, если бы он снова ударил меня, эффект был бы куда меньше, чем от этих слов. Словно не словами, а плетью по спине. И до мяса.

Оттолкнуть его от себя, чтобы выглянуть в зал и рвано выдохнуть воздух, глядя на неестественно прямую спину Марианны, с такой же неестественной приклеенной улыбкой встречающую гостей.

Хотел шагнуть к ней, но услышал сзади тихий голос:

– Потом, Мокану. Сначала мы поговорим.

Следуя за ним, напоследок оглянуться назад, ощутив себя последней мразью на свете, когда увидел, как старший сын подошёл к Марианне и, ободряюще улыбнувшись, пальцами провёл по её губам, дорисовывая улыбку. Потом обнял её, прижимая к себе и повернул голову в нашу сторону. Иии…он солгал мне при последнем разговоре. Потому что я едва не споткнулся, пошатнувшись от волны той ненависти, которая бесновалась в его глазах сейчас.

Я продержалась дольше, чем думала, что смогу продержаться. Да и не я это держалась, а княгиня Братства. Та самая, которая смогла пять лет прожить без НЕГО и взять в свои руки правление Европейским кланом. Она не позволила мне разбиться на осколки прямо сейчас. Она просто не имела права сломаться. И именно она вышла к гостям с ровной спиной и с улыбкой на искусанных губах, покрытых ярко-алой помадой. Вышла с переломанными костями, изрезанным сердцем и с невысохшими кровавыми слезами, которые текли по щекам с изнанки. Никто не должен знать, с какой болью мне дается каждый шаг по зеркальному мраморному полу навстречу той, кто стоит рядом с отцом и скоро встретится с моим мужем, не сумевшим её забыть и разлюбить. Соперница, даже не подозревающая, что только что проехалась по мне танком, только благодаря своему существованию, и одержала безоговорочную победу, совершенно ненужную ей самой. Победу, за которую я дралась пятнадцать лет и проиграла. И я не имею никакого права ненавидеть Анну… и все равно ненавижу. С отчаянной тоской. С надорванной гордостью и невыносимым самообладанием. Мне захотелось, чтобы она и в самом деле умерла. Трижды умерла. Исчезла. Истлела в своем прошлом и сгинула прямо сейчас из этой залы. Потому что мне с ней никогда не сравниться. Никогда не дотянуться до того пьедестала, куда поднимаются мертвые в глазах тех, кто их потерял. Ник любил её пятьсот лет. Любил до того, как встретил меня. Он хоронил её тело с еще нерожденным ребенком и носил эту боль с собой пять веков, пока не появилась я. Только об этом мой муж забыл, а её…её он помнил каждый день своей жизни. …Да и что было в этой нашей встрече? Разве не сказала ему Фэй, что у меня её душа? Что я на неё похожа? Смешно до истерики…Я словно попала в сказку Андерсена и, как та несчастная немая Русалочка, смотрю на своего Князя, влюбленного в другую женщину, и даже не могу закричать, что это же я… Я, а не она, ЕГО женщина. Я родила ему троих детей. Я умирала ради него, и я вытаскивала его с того света. Я любила его все эти годы, несмотря ни на что, любила так, как любить невозможно. Прощала то, что не прощают. Да и что можно сказать, когда видишь глаза любимого мужчины, наполненные такой острой болью и страданием лишь от взгляда на другую, только от того, как произнес имя на польский манер и невольно погладил дрожащими пальцами нежное лицо на мониторе, как начал дрожать всем своим сильным телом от раздирающих его эмоций. Он дрожит, и я вместе с ним. Потому что в этот момент начала осознавать всю утопичность собственных надежд на то, что смогу опять быть счастлива с ним. На то, что он вернулся ко мне.