Я в очередной раз звонил на телефон Марианны и матерился, снова и снова попадая на голосовую почту. Набрал Зорича, с которым расстался лишь пару часов назад, и подумал, что, если он в курсе о том, где моя жена, попросту убью на хрен обоих. Сначала его у нее на глазах, а потом и её.

– Да, господин

– Здравствуй, Сер, – запнулся, подумав о том, что не хочу, не хочу, мать его, спрашивать у чужого мужика о своей жене! Но с другой стороны, молчание Марианны не просто настораживало, оно начинало беспокоить. И это беспокойство раздражало.

– Господин?

Кажется, я слишком долго молчал, что оказалось удивительным даже для сверхделикатного ищейки.

– Я не могу дозвониться до Марианны вот уже несколько часов. Ты знаешь, какие планы были у твоей госпожи?

На том конце провода замолчали, а потом, откашлявшись, Зорич осторожно произнёс:

– Нет, Николас,– да, я всё же позволил этому ублюдку так меня называть, – я не в курсе, но я сейчас позвоню Валаску.

– Подожди, Зорич. Он сам на проводе.

Не отключая Сера, ответил на звонок главы европейских ищеек, чувствуя, как сжалось в желудке предчувствие беды.

– Слушаю.

– Господин Мокану, здравствуйте.

– Ближе к делу, Валаску.

– Господин, только что поступил звонок от Охотников.

Предчувствие беды вихрем пронеслось по всем внутренностям, скручивая их, вызывая желание вцепиться в горло ищейки, выдерживавшего подозрительную паузу, и я рявкнул, сжимая в руках телефон. Включил конференц-связь.

– Говори, чёрт тебя раздери!

– Глава Охотников сообщил, что у них сейчас находится ваша жена.

– Твою мать! – Впервые слышу столько злости в голосе Зорича. Сам стиснул челюсти, ожидая дальнейшей информации.

– Помимо этого, у смертных есть доказательства ваших убийств, которые они грозятся предоставить нейтралам.

– Так пусть, мать их, предоставляют!

– В наших интересах, чтобы этого всё же не произошло.

Я это знал и без твоей подсказки, придурок.

– Что они хотят? И какого чёрта моя жена делает у них?

А в висках пульсацией: если эта идиотка сама пошла к Охотникам, я сверну ей шею. Сначала привяжу к кровати и буду трахать сутками напролёт, а потом просто убью эту дурочку.

– Они схватили её на стоянке возле офиса. Вырубили охранников и, угрожая оружием, увезли госпожу Мокану, не забыв прихватить записи с видеонаблюдения.

– Чтобы мы не спохватились раньше времени, – бесстрастный голос взявшего себя в руки Зорича.

– Именно. А теперь они предлагают обмен, господин. Её на вас.

– Значит, она не дала им то, что они хотели, – я рассмеялся, чувствуя в то же время и злость. Моя маленькая сумасбродная жена заставила пойти на попятную Охотников и раскрыть себя.

– Они выдвигают какие-либо еще требования?

– Нет, только одно условие: Марианну на вас. Пока что даже скрывают своё местонахождение.

– Госпожу, – поправил его автоматически, лихорадочно думая о том, как подобраться к этим тварям.

– Госпожу…Господин, – Валаску замолчал, и я напрягся, ожидая еще одной порции дерьма, – мы пытались пробить местонахождение госпожи по джи пи эс…Конечно, маловероятно, но сигнал показывает окраину Лондона.

– Пришли мне адрес, Шейн. Я выдвигаюсь туда.

– Господин, – снова Зорич, – позвольте мне поехать с вами. Я знаю главу охотников Александра, которого вы…не помните.

– Останешься с Валаску, Сер. Когда позвонят люди, тяните время. Как угодно. Любыми способами тяните время. И со мной на связи. Постоянно. Поняли?

– Да, господин.

Отключил звонок, и тут же открыл сообщение Шейна с адресом. Ещё одним приятным бонусом полученного мной «боевого ранения» с использованием хрустального меча оказалась телепортация. Да, теперь я мог перенестись куда угодно одной только силой своей мысли. Нужно было только представить себе это место. По тем фотографиям, которые скинул Валаску, это была какая-то пустынная местность, вполне возможно, там находился штаб Охотников.

Но когда я переместился туда, то не нашёл ничего подобного, только выключенный телефон Марианны, валявшийся в груде какого-то производственного мусора.

Я двигался короткими перемещениями вперед, дошёл до леса и закрыл глаза, пытаясь уловить присутствие большого количества людей. Но тщетно. Только дикие животные, стремительно понесшиеся в глубь леса, как только почувствовали меня.