- Не сомневаюсь. Если есть силы потренеруйся пока сам. Нужно достать для тебя хоть подобие меча, а то ты его в руках не держал. Как говорил один великий древний мудрец: "Источник усталости - не в теле, а в уме. Поверь, ты можешь гораздо больше, чем думаешь..."

Ник посмотрел на Изгоя:

- Хорош, байки травить. Мы есть сегодня будем или нет? Если ты наш ужин - будь добр подай к столу.

Изгой нахмурился:

- Как то не тороплюсь подставить свои вены под твои клыки, еще бешенством заразишь. Ладно. Давайте – ешьте, потом со мной поделитесь.

***

Габриэль зашел в комнату Крис и закрыл за собой дверь. Он не помнил, когда полностью сюда перебрался. Но это произошло. Ноги сами несли его к этой двери, и никто не запрещал ему оставаться здесь столько, сколько он хотел. Постепенно, в спальню Крис перекочевали его скудные пожитки, и он сам целиком и полностью. Лежать в ее постели, словно снова быть рядом с ней. Мазохистское удовольствие от погружения в идеальную боль, где он мог купаться на волнах своего безумия. Воспоминания - это одновременно и рай и ад, они то погружают в пучину отчаянья, то заставляют смеяться сквозь слезы. Вот она улыбается, очередной шутке Ника, а вот целится в противника и дерется как настоящий воин. А вот она с ним…мягкая, влажная, стонущая от наслаждения в его руках, полностью открытая перед ним и от того беззащитная и нежная. Воспоминания заставляют думать, заставляют ненавидеть также сильно, как и любить. Кто-то отнял у него Крис. Хоть, она никогда и не принадлежала ему, этот кто-то не имел права забирать у Габриэля его мечту. Ведь любовь сильнее смерти, и она не умрет даже если Кристина ушла на небеса, она умрет только с последним ударом его собственного сердца. Но самое страшное в воспоминаниях о ней это то, что в последнюю их встречу - он сорвался. Сказал ей ужасные вещи, жалкий ублюдок, который жалел сам себя, забыв о том через что ей пришлось пройти с тем уродом за которого она вышла замуж. Назвать ее шлюхой и швырнуть ей деньги в лицо …так мог поступить только мерзавец. Использовал, то, что она доверила ему в порыве откровенности, возможно, только ему одному. Нужно было просто любить ее, пока она рядом, просто любить, потому что она дышит и ее сердце стучит. Теперь Габриэль хотел только одного - найти ту тварь, которая сделала его живым мертвецом и убить. Он думал об этом сутками напролет, и это давало силы не сломаться. Подпитывало его дикой энергией, неиссякаемым источником ярости. А еще кровь Изгоя, она смешалась с его кровью и теперь кипела в венах, вызывая желание сражаться до последнего вздоха, искать и найдя отправить в ад. Разорвать ублюдка на части. Ненависть отвлекала от страданий, действовала как допинг. После трех дней, когда он хоронил себя заживо, подыхая в ее комнате от горя, Габриэль снова мог дышать, есть и пить. Нет, не потому что он свыкся, а наоборот. Его протест, и вера в то, что найдет Крис и вернет домой вопреки тому, что все остальные уже ее похоронили, заставала вставать с колен и не сдаваться, когда Изгой дробил его кости. Но иногда Габриэль с ужасом думал о том, что вернется после расправы с пустыми руками, без нее. Вот тогда ему конец и он уже знал, как поступит. Но не сегодня. Сейчас, у него только одна цель – убить подонка собственными руками, а потом можно подумать и о себе. Он найдет способ встретиться с Крис, пусть не в этом мире, так в другом, потому что не отпустит ее. Крис - его женщина. Не важно, что она не давала ему никаких прав на себя – она принадлежит ему. Изначально. Габриэль закрыл глаза, положив на грудь ее подушку и вдыхая все еще сохранившийся аромат ее тела, он впитался в ее вещи. И нет запаха, лучше, чем ее запах, когда-нибудь он почувствует его снова. Он в это верил так же как в то, что он сам все еще дышит. В дверь постучали. С каких пор все смирились с тем, что он здесь живет или нагло присутствует? С каких пор приняли это? Он даже не задумывался. Увидел Фэй и сердце сжалось. У нее больше нет надежды. Иногда чужая боль делает твою ничтожной, у него - целая вселенная, потому что можно искать, а у нее нет вселенной, у нее есть только боль одиночества.

- Прости…я не хотела мешать.

Габриэль сел на постели:

- Ты не мешаешь, ты имеешь право находиться здесь, так же как и я.

Ведьма посмотрела на него сиреневыми глазами полными тоски, а потом тихо произнесла:

- Велес…он ушел сегодня утром и …я знаю где он…только он не подпускает никого. Уже целый день там сидит… а я волнуюсь. Он мне как сын. Ты не мог бы…он хорошо к тебе относится. Поговори с ним, пожалуйста.

Габриэль ловко встал с постели, протянул руку за чистой рубашкой.

- Прямо сейчас поговорю.

- Знаешь где он?

- Догадываюсь.

- У тебя раны плохо заживают, дай посмотрю.