Резко повернул меня к себе, и я не успела опомниться, как его жестокие губы снова впились в мой рот. Я хотела его ударить, но вместо этого жадно зарылась пальцами в длинные волосы, с невероятной силой притягивая его к себе. Да, мне было больно. Но ничего не сравнится с этим, я живая, и только он может ее утолить, как жажду или дикий голод. Я раздирала на нем рубашку в клочья, от нетерпения и сумасшедшей страсти, меня трясло как в лихорадке, чувствовала, как его пальцы сминают мое тело, ломая все мои представления о сексе. Ничего более примитивного и в то же время нереально прекрасного я никогда не испытывала. Ник вихрем пронес меня вниз по лестнице, и мы буквально ввалились в одну из комнат. Я ничего не видела, я жадно целовала его губы, до изнеможения, сходя с ума от страсти, которую никогда в своей жизни не испытывала. Ник подхватил меня под ягодицы и приподнял, прижимая к стене, мы целовались как голодные звери. Его щетина царапало мне щеки и подбородок, но я наслаждалась даже этим, жадный язык исследовал мой рот, сводя с ума, я пила его дыхание, отдавая свое. В этот момент мне было все равно где мы, увидят ли нас или услышат. Я оплела его торс ногами, цепляясь за голые плечи, оставляя на них следы от ногтей, чувствуя какой он твердый, упругий, как его член упирается в мою горящую плоть, готовый прорвать и его брюки и шелк моих трусиков.

— Хочу тебя…, - простонала я, зарываясь пальцами ему в волосы, кусая его губы и слыша рычание в ответ.

— Знаю, — хриплый шепот, самоуверенный и наглый, заставляющий взвиться от возбуждения на грани сумасшествия.

Ник пронес меня через всю комнату, придерживая одной рукой как перышко, другой он дернул скатерть на огромном столе в зале для приема гостей, и уложил меня на прохладное дерево. Звон разбившейся в дребезги посуды, не вызвал никакой реакции потому что внутри нарастал рев. Ник, разорвал на мне блузку обеими руками от горла до пояса, и жадно сомкнул губы на моем соске, обхватывая груди ладонями, сминая почти до боли. Я вскрикнула, непривычно…так жалобно, словно наслаждение убивало. Через секунду моя юбка была разорвана по шву и безжалостно отброшена в сторону. От предвкушения я задыхалась. Ник схватил меня за трусики и потянул их вверх, шелк заскользил по возбужденной плоти, и я всхлипнула, приподнимаясь навстречу жадным рукам и губам. Он сгреб мои волосы на затылке, заставляя смотреть себе в глаза, которые стали черными как угли, в тот же момент его пальцы проникли во внутрь моего тела. Из горла вырвался хриплый стон, я почувствовала, как его губы снова обхватили сосок и он прикусил его слегка оттянув. Я схожу с ума…я плыву, сокращаюсь, еще одно движение и…

— Еще рано кричать, — послышался горячий шепот над моим ухом, — но ты сегодня охрипнешь, я клянусь тебе.

Сейчас Ник находился прямо между моих ног. И я дико захотела, чтобы он взял меня грубо, глубоко, сейчас. Не руки, а его член.

— Я хочу тебя, — простонала, двигая навстречу его ласкам бедрами, заставляя его побледнеть и сжать челюсти, — я хочу тебя, Ник…хочу…тебя. Сейчас.

— Сначала кончи для меня…, закричи мое имя, — прошептал он, и через секунду я взорвалась, почувствовав прикосновения его рта к воспаленной плоти. Жадные губы, движение дерзкого языка и пальцев внутри моего тела. Я закричала его имя, наслаждение граничило с агонией. От сильных спазмов мучительно тянуло низ живота. Это не было оргазмом, это было похоже на ядерный взрыв, меня выгнуло дугой, крик перешел в стон облегчения и по щекам покатились слезы. Меня всю трясло, тело взмокло и покрылось потом.

— Да… — его голос, он погружал еще глубже в омут наслаждения, — да моя сладкая, как долго я этого ждал…

Я не чувствовала удовлетворения, я хотела еще и еще, хотела все что он мог мне дать. Приподнялась и потянула его к себе за кожаный ремень, быстро расстегивая брюки, в неистовом желании принять его в себя. В жажде отдаться, подчиниться ударам его тела.

Я закричала снова, когда он наконец-то взял меня, когда проник одним грубым толчком настолько глубоко, что я вскрикнула и распахнула широко глаза. Он замер, чтобы я приспособилась к его размерам, но я не хотела передышки, эта наполненность, чуть болезненная, но сводящая с ума окончательно лишила стыда. Я впилась руками в его ягодицы, заставив проникнуть еще глубже, и его лицо побледнело, исказилось от страсти, на щеке выступили вены.

— Не щади, — взмолилась хрипло, впиваясь в его рот, обхватывая руками и ногами и он перестал сдерживаться. Зверь. Он рычал, овладевая мною, пронзая безжалостно и резко, именно так как я желала. На грани с болью. Почувствовать эту страсть, дикость, безумие, которое клокотало в нем. Я охрипла от криков. Он сдержал свое обещание, я словно умирала и возрождалась.

— Ты такая горячая…тугая, влажная. Когда ты кричишь, я с ума схожу. Знаешь сколько раз я вспоминал эти крики, как я хотел тебя до дикого отчаянья, до безумия? А ты отталкивала меня снова и снова…

Я слышала его сквозь туман наслаждения, нескончаемого как сама вечность. Теперь я знал, а почему меня так сильно тянуло к нему. Он давал то чего никто и никогда не смог бы мне дать. Он давал мне боль. Любую. Нежную, легкую, острую, безумную. Он знал, чего я хочу. Мне кажется он знал чего хочет любая женщина. И да…мое подсознание и мое тело помнили это. Я не считала сколько раз он кончил сам, мои крики и его рычание, хриплые стоны, прерывистые грубые фразы, которые переходили в жаркий шепот, слились в одно целое. Когда я обессиленная, с синяками на теле от его жестоких пальцев, со следами от его жадных губ наконец-то поняла, что все закончилось, я плакала. Такого наслаждения в моей жизни не было и не будет. Но боль будет всегда. Я сдалась на милость победителя. Как поступает с побежденными Николас Мокану?