Меня не покидало странное чувство, что за мной наблюдают. Наверное, это навязчивая идея или…я даже не знаю как это описать. После моего возвращения и после всех тайн, которые мне открыл отец я так и не успокоилась. Ощущение, что мне скормили информацию по крупицам, осталось и не покидало не на секунду. Но больше всего пугало и угнетало то, что я перестала спать. Это происходило постепенно. С каждым днем я чувствовала усталость все меньше и меньше, я ложилась в постель, закрывала глаза и понимала, что не усну. Хуже, именно ночью у меня возникало непреодолимое желание жить и активно действовать. Я перевела все документы отца, я выезжала ночью в офис и сидела над бумагами, скрупулезно отыскивая себе работу. Иногда мне удавалось заснуть на несколько минут, и меня преследовал один и тот же сон. Я видела в них детей. Словно это мои дети. Я искала их, брела через темные заросли, через грязные болота и находила. Всегда находила. Они тянули ко мне руки и кричали «мама». Я просыпалась в холодном поту, и долго сидела на постели, вспоминая странные болезненные чувства, не покидавшие меня во сне.

Со мной происходили перемены, я менялась. Меня преследовал непреодолимый голод, жажда. Все звуки казались невыносимо громкими, запахи въедались в мозги. Я испытывала постоянное раздражение. Меня бесило все, начиная с включенного телевизора и заканчивая шумом пылесоса или звоном посуды на кухне. Я поссорилась с Крис. Впервые. Господи, впервые за всю мою жизнь. Я наговорила ей гадостей. Я себя не узнавала. Отец уехал в Румынию, Фэй все чаще приезжала только затем чтобы в очередной раз взять у меня кровь. Каждый день эти пробы, томографии, датчики. Я уже ненавидела всех и вся. Мне казалось я вот-вот сорвусь и я сорвалась …на Крис. Она всегда была вспыльчивой и, когда я настойчиво потребовала ее рассказать мне все, иначе я просто разнесу весь дом к чертовой матери, она повернулась ко мне и яростно бросила:

— Марианна, черт возьми, у тебя есть шанс начать жизнь с чистого листа. Так начни, зачем ты копаешься в прошлом, зачем? Все станет на свои места в свое время. Не мучь себя и нас.

— Это моя жизнь! Чертовых семь лет, когда формировалась моя личность. Их нельзя вычеркнуть, стереть, изменить. Я проснулась с разумом восемнадцатилетней девчонки, Крис. Мне двадцать пять. Я взрослая женщина. Вчера я ходила к гинекологу и знаешь что? Я не девственница. У меня были мужчины. Или один или десятки. Кто они? Что значили в моей жизни? Я ничего не помню!

— Я бы полжизни отдала, чтобы не помнить свое прошлое. Своих мужчин. Не волнуйся их не было у тебя много.

Это была как пощечина. Словно она говорила мне, что у таких как я и так мало шансов. Мне типа нечего вспоминать. Ее всегда хотели, красавицу, умницу, блондинку и РОДНУЮ ДОЧЬ…а я просто милая Маняша, которой можно сесть на голову и свесить ноги. От которой можно все скрывать, вешать лапшу на уши и манипулировать ее чувствами.

— А у тебя их было так много, что ты просто не можешь забыть из-за количества?

В этот момент я пожалела о своих словах, но было поздно. Позже я начну анализировать, когда именно я стала сжигать все мосты за собой.

— Я все равно узнаю рано или поздно.

— Узнаешь. Но не от меня, — я видела, что причинила ей боль своими словами, что от меня она такого не ожидала. Так пусть ожидают, я больше не та дурочка к которой все они привыкли.

— Почему?

— Я дала слово молчать.

Я подошла к сестре и схватила ее за плечи.

— Кому ты дала слово? Зачем?

Она сбросила мои руки и вышла из комнаты. Я была уверенна, что Крис мне этого не простит. Но в тот момент мне было все равно. Я схватила сумку и выскочила из дома как ошпаренная. Мне нужно было побыть одной, срочно поработать, отвлечься. Мне нужны была встряска, и я ее получила. Потому что едва я спустилась с порога, к ограждению подъехал черный мерседес с затемненными стеклами и ворота распахнулись, пропуская гостя вовнутрь. Сердце пропустило всего один удар, и я бросилась к своей машине.

— Торопишься, Марианна?

Как странно звучало мое имя, когда его произносил Николас Мокану. Словно даже оно несло сложную смысловую нагрузку. Ощущение, что все совсем не так просто как мне казалось раньше, превращалось в твердую уверенность.

— Да, тороплюсь. На работу.

Он засмеялся, и я невольно разозлилась.

— Почему ты смеешься?

— Потому что ты никогда там не работала, Марианна, — ответил он и у меня все внутри похолодело. Что еще он обо мне знает?

— Отец сказал…

— В тот момент он говорил все что угодно, чтобы уберечь тебя от волнений.

Что ж я готова в это поверить.

— Если ты приехал к Крис, то ее нет. Они с Габриэлем уехали…куда не сказали.

— Я приехал к тебе.

Не скажу, что я удивилась. Последнее время я удивлялась все меньше. Между мной и этим человеком что-то происходило в прошлом, и эта недосказанность висела в воздухе.

— Зачем?

— Ты ведь хочешь все вспомнить, малыш? Я могу тебе помочь.