Каждые несколько часов я выходила наружу, кутаясь в теплый плащ и всматривалась вдаль. В этот раз — он не возвращался. Я утешала себя мыслями, что добраться к вершинам не так просто и возможно нас ищут, а следы замело снегом. Снова исчез Норд и сколько я не звала его снаружи, он не приходил на мой зов. Возможно снова ушел добывать пищу. Звери быстрее всех приспосабливаются к новым условиям.

Впервые за эти дни я уложила Марианну отдельно от себя. Мы обе были сыты и теперь она тихо спала на шкурах, прикрытая теплым одеялом. Я погладила ее сжатые кулачки, поцеловала пухлые щечки и снова вышла наружу. Сегодня у меня было предчувствие, что что-то изменится. Прошло слишком много времени, они должны уже найти нас. Я лихорадочно подсчитывала сколько времени мы добирались наверх и неизменно приходила к выводу, что уже скоро. Возможно даже сегодня ночью он вернется ко мне. Ведь с ним ничего не случилось? Я бы почувствовала. Я бы точно знала. Мое сердце не могло меня обманывать — он жив. В животе зашевелился наш сын, словно в ответ на мои мысли. Да. Наш папа скоро вернётся и все станет по-прежнему. В тот момент я даже не предполагала, что для меня именно с этой минуты начался обратный отсчет. Разделилась, а точнее треснула моя жизнь. На до и после. На Шели, которая верила и на Шели у которой не осталось ни веры, ни надежды, ни любви. Иногда от таких перемен отделяют секунды, мгновения, когда мы все еще счастливы и когда от нас осталась только тень без сердца, без души. Одна оболочка, которая каким-то странным образом еще функционирует и не гниет от пожирающей ее изнутри дикой пустоты. Обратный отсчет от первой потери…до того момента, когда терять уже больше нечего.

Вдалеке увидела Норда, он бежал ко мне, из-под массивных лап летели хлопья снега, а красные глаза поблескивали в темноте, а потом я разглядела воинов. Сердце замерло и пустилось вскачь. Оно забилось как ненормальное в горле, стуча о ребра, трепыхаясь в дикой скачке, дыхание перехватило. Мне хотелось закричать от безумной радости и броситься навстречу отряду, но я словно вросла в землю. Они двигались очень медленно, хоть и были верхом. Даже издалека я видела, что они что-то везут. Нечто большое, похожее на носилки. Скорей всего раненых. Я не выдержала и побежала, упала, поднялась придерживая одной рукой живот, а другой полы плаща, а потом остановилась и отряд остановился. Непрерывно падающий снег мешал разглядеть кто двинулся мне навстречу, отделяясь от отряда. Сердце пропускало удары один за одним…а потом я увидела, что это Фиен. Легкий стон разочарования сорвался губ. Он спешился и медленно пошел ко мне. Я дышала все чаще, а ребенок тревожно бился внутри меня. Предчувствие холодной паутиной начало обволакивать мое тело. Фиен остановился напротив, он молчал… а я чувствовала, как начинает кружиться земля под ногами.

— Где Аш? — я не узнала свой голос, мне даже показалось, что он и не мой вовсе. Что это другая женщина, не я, спрашивает где ее любимый. Потому что-я-то точно знаю, что он с ними. Сейчас растолкает толпу, и поднимет своего коня на дыбы. Ветер будет трепать его длинные волосы, а из-под копыт дьявольского коня будут вылетать искры. Аш протянет мне руку и поднимет к себе в седло… я вдохну его запах…и…Иначе и быть не может. Фиен сделал еще один шаг ко мне и протянул перевязь Аша. Я отрицательно качнула головой, отказываясь ее взять и посмотрела на носилки, потом перевела взгляд на воинов, но они все опустили глаза.

— Он ранен?

Голос сорвался, я сильнее прижала руку к животу, ожидая ответа. Потом оттолкнула инкуба и побежала к носилкам, но Фиен перехватил меня за плечи.

— Не надо смотреть. Не смотри, Серебрянка. Не смотри.

Я вырвалась, оттолкнула инкуба и ринулась к проклятым носилкам. А потом остановилась. У меня не было сил сделать хотя бы еще один шаг. Да, я понимала, что произошло. Конечно, понимала …но понимать — не значит принять. Я видела очертания тела под плащом. На негнущихся ногах подошла еще ближе и откинула полу плаща. Я не закричала, и по щекам не покатились мгновенно слезы, как это пишут в книгах или показывают в фильмах, а просто смотрела и мне казалось я умираю. Нет, не мгновенно. Я умираю мучительно медленно. Каждая клетка моего тела наполняется дикой болью. Невыносимой, словно с меня сдирают кожу живьем, свежуют на живую, без наркоза, отковыривают мое мясо с костей, режут, рвут мое сердце на куски, а я не могу произнести ни слова. Я не знаю, как сходят сума быстро или постепенно. Когда происходит этот щелчок в сознании, отключается восприятие реальности.