— Но его никогда уже и не будет, — глухо пробормотал Фиен.

— Значит, я никогда не смогу принадлежать себе. И тем более тебе.

— Значит, все было напрасно?

— Все было напрасно. Мне жаль.

Я застегнула пуговицы кожаного жакета, нацепила пояс и пристегнула меч.

Спрятала волосы под капюшон и громко крикнула:

— Привал окончен — мы идем на Огнемай.

— Сколько времени нам придется продержаться? — Тиберий озирался по сторонам и нервно сжимал рукоять меча дрожащими пальцами. Слишком опасное место, рядом граница с Пустошью.

— Около трех суток, — его собеседник не снимал капюшона, и ночной сумрак скрывал лицо от посторонних глаз.

— Мы будем истощены.

— У вас нет другого выбора, иначе остроухие не поверят мне и не войдут в город. А нам всем надо, чтоб поверили.

— Думаешь, мы справимся?

— Если сделаете, как я сказал — справитесь. Воины поверят тебе?

— Да. Они уже давно не идут за Фиеном, его авторитет упал в их глазах после поражения в Нижемае, когда мы понесли огромные потери по его вине. Если б не она — его бы давно свергли.

— Сколько пойдут за тобой?

— Около тысячи точно пойдут.

— Этого достаточно. Вы должны будете занять те позиции, которые я сказал. Ты хорошо знаешь Огнемай, что делать при внезапной атаке и осаде тоже знаешь. Я отыграю свою партию, а ты отыграй свою.

— Что будет с ней потом?

Глаза собеседника ярко сверкнули желтым, как внезапная молния и погасли.

— Тебя это волнует? Она моя рабыня и свободы ей никто не давал. Вернется в кандалы и ошейник.

— А с ним?

— Казню лично, — желтый сполох вновь сверкнул из-под капюшона.

— Тебя не было пять лет. Все мы…

— Что вы? Забыли, кто ваш предводитель? Забыли, кому подчиняетесь и кто я такой?

Он двинулся на Тиберия и тот отступил на шаг назад, сильнее сжимая рукоять меча.

— Нет, Аш, не забыли, они считают тебя мертвым. Все эти годы она вела нас. Они могут стать на ее сторону. Тогда армия поделится на два лагеря. Ты знаешь, чем это может грозить.

— Не поделится. Оставь это мне. Она должна открыть ворота, а дальше дьявол нам в помощь. И ты помнишь уговор — обо мне молчать до последнего. Я сам себя воскрешу. Среди вас есть предатель и мне пока неизвестно, кто он, так же, как и тебе.

— Аш! Мать твою, я до сих пор не верю, что ты жив.

— Жив. Живее не бывает, — хищный оскал и ряд белоснежных клыков в темноте, Тиберий вздрогнул. — Последний рывок и мы уничтожим всех одним махом. Что с Нижемаем? Кто там остался?

— Лам с тысячным отрядом и много смертных. Но Лам фанатично предан тебе, Аш, он не пойдет против тебя. Это молодняк на ее стороне, но все сражаются и умирают с твоим именем на губах. Она возвела это в культ.

— Лживая сучка прекрасно знает, как нужно манипулировать. Тем лучше, облегчит мне задачу. Все. Давай. Времени мало. Иди к своим. Больше встреч не будет. Теперь только в Огнемае.

Аш вдруг резко схватил собеседника за шиворот и дернул к себе:

— Хоть одно неверное движение, и ты сдохнешь, понял меня? Надеюсь, ты не забыл, как рискованно переходить мне дорогу, Тиб?

— Я никогда не предавал тебя, Аш.

— Ты предупрежден. Почувствую подвох — заморю всех голодом и подожгу Огнемай. Мои планы могут быстро измениться.

— Я присягнул тебе в верности почти тысячу лет назад, разве за эти годы я не доказал свою преданность?

Пальцы Аша разжались, и он надвинул капюшон ниже на лицо.

— Последнее время многое изменилось. Все. Давай. Встретимся в Огнемае.