Что она задумала? Или пичкала меня снотворным специально? Просканировал помещение — ничего подозрительного. На столе аптечка, бинты, стакан с водой, пару пузырьков с внутривенными лекарствами. Лечила значит. Нахрена непонятно. Снова посмотрел на Куклу. Во сне она выглядела, как всегда трогательно, словно ребенок. Когда-то я мог смотреть часами как она спит, любоваться до бесконечности, чувствуя дикую боль от ее красоты и моей странной, безбашенной любви к ней. Она не изменилась. Словно не прошло восьми лет. Правда лицо сильно осунулось, под глазами расползлись темные круги. Я поддел пальцами ноги пачку сигарет и придвинув к себе, достал одну, подкурил, откидываясь на спинку дивана. Затяжка за затяжкой, организм просыпается о сна, доза никотина заставляет сердце биться быстрее. Смотрю на нее и понимаю, что давно вот так не разглядывал. Очень давно. В груди заныло, засаднило с такой силой, что перехватило дыхание. Я всегда тосковал по ней. Даже тогда, когда понимал, что эта чертовая сука сломала мне жизнь, все равно тосковал. Пока она жила, смеялась, трахалась, заколачивала грязное бабло я подыхал о тоски по ней. Ненависть полоснула по старым ранам и засаднила в груди.

Все пора просыпаться, детка. Хватит отдохнула пока я был в отключке. Я пнул Куклу ногой и когда ее глаза распахнулись, она смотрела прямо на дуло пистолета.

— Доброе утро, милая. Как спалось?

Я с наслаждением увидел, как Кукла вздрогнула и медленно перевела взгляд на меня, я сделал глубокую затяжку и выпустив дым, затушил сигарету об пол.

— Какого хера ты пичкала меня снотворным? Я сказал, что мне это не надо.

Она судорожно сглотнула, а я нахмурился. Что с ней происходит? Она что под кайфом? Почему у нее такой загнанный идиотский взгляд, которого я раньше не замечал?

— Эй, проснись, Кукла, подъем. Я, бл**ь, вернулся с того света.

В который раз?

А она просто смотрела и меня вдруг поломало внутри от этого взгляда. Шли секунды, они пульсировали у меня в висках, превращаясь в оглушающие удары по мозгам. В ней неуловимо что-то изменилось, я не понимал, что именно, а я привык все понимать. Я анализировал каждую мелочь моментально и тут же выстраивалась логическая цепочка, а эту тварь я выучил как гребаную таблицу умножения, за все годы что вел ее. Только Кукла не на кого и никогда не смотрела так, как сейчас на меня. Это что, мать ее, новый способ сбить меня с толку? … Кукла тяжело дышала, я видел, как вздымается ее грудь и как судорожно сжаты пальцы, но меня убивал ее взгляд. Там плескалась боль и растворялась во влажном блеске, словно она собиралась заплакать.

— Налюбовалась? Да…очнулся! Я живучий ублюдок и ты небось подсобила. На хрен не знаю зачем, но ты ведь поделишься со мной своими планами? Да, детка? А теперь принеси мне воды, — хрипло сказал я, показывая пистолетом на бутылку с минералкой, — давай, пошла!

Она не сдвинулась с места, а я тупо смотрел на нее и понимал, что где-то внутри поднимается странное предчувствие, какая то дикая эмоция, лишняя, непонятная. Словно ожидание. Кукла встала на колени, все еще глядя мне в глаза. Твою мать, в ее глазах заблестели слезы. Вот сука! А! Что за гребаное представление она мне сейчас устраивает?! Что за…

— Я сказал — воды принеси, у меня в горле пересохло.

Взгляд на ее руку, рядом с коленом ножницы и кусок бинта. Она что бл**ть нажралась морфия? Медленно берет бинт, потом ножницы, а по щекам катятся слезы. Я взвел курок и направил пистолет ей в грудь, прикидывая свои силы, после двух дней в отключке и ранения, решил не испытывать чему там Куклу учили в ее гребаной спец школе, для особо одаренных шлюх. Но она, как зомби, подползла ко мне не обращая внимание на пистолет. Ей что жить надоело? Дуло уперлось в ее ключицы, а Кукла даже не заметила.

— Ножницы положила на пол и руки подняла вперед, чтоб я видел.

Да что херня с ней происходит, что за…

— НОЖНИЦЫ МАТЬ ТВОЮ!

Пистолет впился в ямочку между ключицами, а я смотрел только в глаза из которых катились слезы, ее губы дрожали внезапно раздался звон. Резкий взгляд на пол — ножницы выпали из дрожащих пальцев, а я крепче сжал ствол, который впился в ее кожу. По щеке скатилась струйка пота, но я не мог пошевелится. Я чувствовал, как учащается мое собственное дыхание. Что-то происходит. Разум все еще отказывается принимать, а вот сердце уже колотится. Быстрее. Быстрее.

— Живой… — скорее разобрал по губам, чем услышал, и она вдруг обхватила мое лицо ладонями, я вздрогнул, как от удара, палец дернулся на курке, а ей казалось плевать, что одно мое движение и ее грудь разворотит наизнанку.

— Живой, — уже громче, а голос, как чужой. Пальцы гладят мои щеки, быстро лихорадочно, а у меня в груди нарастает рев.

— Лешаааа, — пистолет с грохотом упал на пол, а Кукла обхватила меня руками и с надсадным стоном прижалась ко мне всем телом. Меня парализовало. Я смотрел остекленевшим взглядом в одну точку, чувствовал, как ее ладони, снова гладят мои скулы, она что-то шепчет и снова это хриплое: "Леша…Леша…Лешааа". Мою грудную клетку разрывает от желания заорать, сердце уже не бьется оно содрогается в какой-то дикой скачке. Чувствую ее слезы на своих губах и вдруг непроизвольно стискиваю Куклу с такой силой, что от боли в боку, темнеет в глазах, а я руки разжать не могу. Держу ее, слышу голос и понимаю, что это гребаный апокалипсис, ядерный взрыв где все смешалось, оскал мертвого прошлого, который насмехается над настоящим. Ее губы на моих губах и я сжимаю все сильнее, а она не вырывается, дрожит, целует снова и снова: мои губы, глаза. И меня скручивает от волны восторга и безумного всплеска дикого голода по ней, по запаху, голосу, прикосновениям…Непроизвольно погружаю пальцы в ее волосы, а Кукла лихорадочно гладит мое лицо, смотрит в глаза, что-то шепчет, как безумная и снова гладит…

— Лешааа…, - ее голос срывается, я слышу бешеное сердцебиение, чувствую, как она дрожит и тихо схожу с ума…по ней…по ее прикосновениям…по ее запаху.