В двери повернулся ключ, и я внутренне напряглась, ощутила некий толчок, как будто в моем сознании кто-то щёлкнул пальцами — эмоции погасли, шкатулка захлопнулась и исчезла во мраке темных закоулков моей души. Там, где ее никто и никогда не найдёт. У Куклы нет души. Призрак включил свет, и я слегка поморщилась — резануло глаза, хоть лампочка и была тусклой. Он стоял в дверном проёме, склонив голову на бок и смотрел на меня, слегка прищурившись, в уголках, чётко очерченных, чувственных губ затаилась ухмылка, циничная и презрительная. На секунду в полумраке показалось, что его лицо мне знакомо. Нет, конечно он мне знаком, и я его отлично помню, но здесь нечто неуловимое, словно не принадлежащее ему, а кому-то другому. Я тряхнула головой и набрала в лёгкие побольше воздуха. Слишком устала, слишком напряжена, чтобы быть сосредоточенной, а должна. Он не просто так пришёл, а затем. чтобы тянуть клещами мои нервы, наматывать их на иголку и драть с мясом. Призрак хотел моей агонии. Долгой и мучительной. Я видела приговор в его стальных глазах, смотрела на смуглое лицо, больше похожее на маску, без эмоций, чувств. Как робот. Дьявольский механизм смерти. Он не красив, скорее у него самая стандартная внешность, очень выгодная для такой профессии, но в тот же момент привлекающая внимание именно, когда долго изучаешь. В толпе такого не заметишь, но если смотреть раз за разом начинаешь понимать, что он очень сексуален, излучает животный и опасный магнетизм, с особенным грубым шармом, некоей жёсткостью, властностью, подавляющей мощью и взгляд у него тяжёлый, свинцовый, как камень на шее, который тянет вниз, на самое дно. А я и так на дне, мне дальше падать некуда, где меня только не носило, в какой грязи не полоскало. Я смотрела на него, отмечая мелкие детали — это уже в силу профессии, замечать все, запоминать, "фотографировать". Черты грубые, резкие, словно вытесаны из гранита, на щёках густая щетина. Не брился пару дней, ровно столько сколько я сижу в этом подвале. Взгляд странный, не поддающийся "сканированию", пустой, но в то же время чувствуется, что за пустотой скрывается нечто страшное и разрушительное, какой-то внутренний хаос, бездна. Я его боялась с самой первой минуты как увидела. Меня в этой жизни мало чем напугаешь, а он пугал, до дрожи, до липкого пота, до судорог в желудке. И самое паршивое я не понимала почему. Скорей всего отсутствие контроля ситуации, рядом с ним я больше не могла ничего контролировать и не могла им манипулировать. То есть не находила слабых точек. Будь у меня в распоряжении, как раньше, весь мой арсенал: архивы, доступ к информации, помощь агентов я бы нарыла хоть что-то, а так могла полагаться только на интуицию, и она говорила мне: "беги пока не поздно, уматывай к такой-то матери, просто сваливай, он опасен, он тебя сломает".

Я научилась "читать" людей, особенно мужчин с первого взгляда, я всегда понимала, что им нужно от меня, здесь мне казалось, что передо мной какая-то гребанная матрёшка и притом бесконечная. Матрёшка с оскалом зверя очень жестокого, циничного, равнодушного. Зверя, который хочет меня разорвать, но не быстро, а медленно, с маниакальной страстью наслаждаясь моими страданиями и впервые я чувствовала, что именно у него может получится причинить мне невероятную боль.

Призрак медленно подошёл ко мне, и я обратила внимание на довольно странную походку. Нет, двигался он плавно, как танцор, но словно…словно …заставлял себя так двигаться. Словно, контролировал каждое движение, а ведь люди обычно ходят не задумываясь об этом. Походка, как почерк, его не изменишь, а он…он как будто менял. Я инстинктивно попятилась к стене. Мужчина приблизился, и я почувствовала запах спиртного. В другой ситуации меня бы это обрадовало — пьяный, значит потерян контроль, но Призрак не был похож на человека, который от спиртного начнёт делать глупости. Мне нужно потянуть время, разговорить его, сделать отвлекающий манёвр.

— Как насчёт принести мне тоже немного виски и сигарету.

Он усмехнулся, а взгляд не моргая прожигал во мне дыру, прорывался под тонкое вечернее платье и царапал кожу, словно кончиком опасной бритвы, нащупывая где мягче войдёт лезвие в плоть. Меня передёрнуло от этого взгляда. Он меня ненавидел, я чувствовала это каждой клеточкой своего тела.

— Перетопчешься без виски и сигарет.

Остановился напротив меня и мне стало страшно, до мурашек, до безумия. Я мысленно сосчитала до десяти, стараясь медленно вдыхать и медленно выдыхать, не поддаваться панике.

Призрак осмотрел меня с ног до головы, очень внимательно, задержал взгляд на моей груди, на сжатых кулаках, на бёдрах и снова вернулся к лицу. Серые радужки потемнели, стали темно-сизыми, как грозовое небо, между его бровей пролегла складка.

— Разденься, — скомандовал он и меня снова передёрнуло. Черт…черт…черт…нет. Только не это. Не сейчас.

— Ты меня держишь здесь для секса? Сними себе шлюху.

Он усмехнулся и в уголках глаз снова появились морщинки. Внутри меня что-то ёкнуло. Опять это чувство дежавю. Мне оно не нравилось. Это как понимать, что ты забыл название, слово или чью-то фамилию, но ты твёрдо уверен, что знаешь ее, только сейчас вспоминать было страшно, даже спина покрылась капельками пота. Словно мой мозг отказывался пустится в путешествие на поиски образов, взбунтовался выставляя в сознании глухую стену. Жуткую, покрытую кровавыми потёками.

— Нахрен мне снимать шлюху, если самая лучшая сейчас передо мной? Тем более совершенно бесплатно, и я могу ее трахать, когда хочу, сколько хочу и как хочу?

Я судорожно сглотнула.

— Так можно получить от этого обоюдное удовольствие. Налей мне виски, дай сигаретку. Я исполню любую эротическую фантазию для тебя. Только попроси, — я призывно облизала губы кончиком языка, а его зрачки сузились, — каким способом ты хочешь кончить?

— Просить будешь ты. Поверь, ты даже не догадываешься о моих фантазиях.