Посмотрел на ее чувственные пухлые губы и снова в сиреневые глаза. Они изумительные. Никогда раньше не видел такого цвета, да и в природе его не существует. Кристально-чистый сиреневый. Она вообще понимает насколько дразнит меня? Насколько искушает того, кто сам привык искушать? Единственная женщина, которую я не пытался затащить в постель, срывала мне все планки.

- Не за что. Чего только не сделаешь для дочери моего брата.

Напомнил сам себе в миллионный раз и выругался про себя матом также в миллионный. Её взгляд подернулся дымкой. Разочарование. Да, маленькая, привыкай. Эта жизнь далеко не сахар. Она, сука, горчит и обжигает глотку. Сделала первый глоток? Не вкусно? Давай, уноси ноги. Беги так, далеко, как только возможно и моли своего Бога, чтобы никогда не встретить кого-то похожего на меня.

- Ты помог мне только поэтому?

- А как ты думаешь, у вампира есть еще какие-то причины помогать смертной? Я совершенно не знаю жалости, Марианна. Отбрось все иллюзии, девочка. Начни открывать глаза на наш мир. Я – убийца. Это не только призвание. Это моя сущность. Природа позаботилась. Для меня ты - вкусная еда. Твоя жизнь настолько хрупкая, что я могу оборвать ее в считанные секунды. Так что делай выводы.

- Маскарад, – фыркнула Марианна.

- Что?!

- Я не верю. Ты хочешь казаться чудовищем. Ты хочешь, чтобы тебя ненавидели и боялись. А внутри ты совсем другой. Ты нежный. Ты заботливый. Просто ты боишься сам, что кто-нибудь узнает о твоих слабостях.

Я не выдержал и расхохотался. Маленькая, я и нежность совершенно не совместимы. Впрочем, я умею очень нежно вспарывать кожу когтями, чтобы слизывать кровь и растягивать удовольствие, умею очень нежно раздирать грудную клетку, чтобы вытащить сердце. Это можно назвать нежностью, Марианна?

Я резко схватил ее за плечи и придавил к стене, чувствуя, как рвутся наружу клыки.

- А вот тут ты ошибаешься, девочка. Я такой, каким ты меня видишь, и ничего нет внутри. Там пусто. Там лед и беспросветная тьма. Так что спрячь свои розовые мечты и иллюзии. Не знаю, что ты там видишь и какие фантазии крутятся в твоей глупой, наивной голове. Единственная твоя заслуга и отличие от других смертных, мое родство с твоим отцом. Ничего больше.

Я ожидал, что она испугается. Я хотел, чтобы она испугалась. Но девчонка коснулась ладонью моей щеки. От ощущения ее маленьких пальчиков на своей коже я вздрогнул и там, где она прикоснулась, возникло жжение, словно я воспламенился.

- Кто нанес тебе такие раны? Меня ты не обманешь, Ник. Можешь скалиться и рычать. Я знаю, какой ты на самом деле. Ты меня не обидишь.

- Неужели?

Я начинал злиться. Меня бесило то, что она права. Бесило, что не боится, искушает, испытывает терпение, дергает цепь, которая итак готова порваться, дразнит монстра, а тот раздувает ноздри и скалится готовый в любую секунду рвануть поводок.

Я резко склонился к ее шее и слегка царапнул клыками нежную кожу. Хотел, чтобы бросилась бежать, закричала, а вместо этого почувствовал, как ее пальцы сильнее сжали мои плечи и она, мать вашу, запрокинула голову, словно предлагая взять её вену. От попытки удержать контроль болезненно запульсировало в висках. В голове взорвалось дикое желание попробовать. Сделать несколько глотков, сорваться. Прикоснуться к ее горлу жадно приоткрытым ртом, услышать ее стон…

Это сумасшествие, это персональный ад. И я все же ступил за черту. Впрочем, и она тоже.

Психиатрическая лечебница – это совсем не то место, где вам хотелось бы оказаться при любых жизненных обстоятельствах. Ни как гость, ни уж точно, как постоялец. Чьё-то безумие отталкивает. Вызывает ужас или жалость. Иногда и то и другое вместе. Это как уродливая изнанка человека, выставленная на обозрение.

Элис припарковала машину у серого здания с высоким забором и посмотрела на себя в зеркало. Поправила воротник блузки, автоматически повернула ключ в зажигании, заглушая двигатель. Какое мрачное место, даже на расстоянии ощущается некое давление безысходности. Примерно, как на кладбище. Только на кладбище вас окружают останки мертвых тел, а здесь пристанище мертвых душ. Пустых, покалеченных, сожжённых душ. Это по-настоящему страшно. Сейчас она уже не боялась этого места, так как побывала здесь несколько раз. А тогда…в самый первый ее пробрало только от взгляда на стены, на забор с колючей проволокой, на каркающих над крышей ворон.

Элис всегда было страшно думать о том, что может довести человека до безумия. Что должно произойти в жизни, чтобы обычный банковский работник или тихая воспитательница детского сада вдруг превратились в кровожадных монстров. Или известная, популярная писательница вдруг решила сжечь себя прилюдно средь бела дня на глазах у сотен людей. До какой точки отчаяния нужно дойти и почему, чтобы принять такое решение или перестать контролировать себя и свои эмоции настолько? Что так ломает людей? Что превращает их в тело без души и без сердца?