Вышвыривал одну и звал другую. Худее, выше, стройнее и опять никакой разрядки. Под утро надо мной работали умелыми ртами сразу трое, но я так и не кончил. Выгнал их к Саанану и, обхватив член ладонью, представил…проклятье, только представил мягкий изгиб спины, округлую грудь, торчащие соски и розовую плоть между ног… а еще раскинутые по покрывалу красные пряди волос и с рыком затрясся в оргазме, сжимая пульсирующий член обеими руками. Суууука. Что ж ты со мной сделала, тварь? Каким ядом опоила, какими саананскими цепями приковала к себе? Что ни какая другая ни в радость, что ни одно тело не возбуждает. Все еще подрагиваю от оргазма, а на языке кислый привкус суррогатов и горечь разочарования.
Осушил до дна весь дамас и вышел из шатра на мороз в одних штанах, чтобы холод остудил тело после бешеной ночи в гонке за ускользающим наслаждением. Где-то рядом доносились похотливые стоны и шлепанье тел о тела. Тихий смех и звук льющегося дамаса. Дым от сгоревшей деревни все еще окутывал деревья и висел в воздухе плотной стеной.
- Не спишь, валлассар? Покоя хочешь после битвы, а не приходит он.
Резко обернулся и увидел клетку с баордкой, подвешенную между деревьями. Старая ведьма прислонилась лицом к решетке и смотрела на меня белесыми глазами.
- А к тебе приходит покой, Сивар? О чем думаешь по ночам? О свежем человеческом мясе?
- Ооо…Сивар думает о многом. Сивар смотрит и запоминает. Она учится.
Подошел ближе и с презрением окинул ведьму взглядом. Что ж за отвратительное отродье? С какой Преисподней вылезла эта тварь? Если б не была так нужна, расчленил бы на куски и скормил своим псам.
- И чему научилась, старая?
- Понимать тебя и людей твоих. Знать, чего они хотят…чтобы потом давать им это за сочный кусок мяса или прядь волос, а иногда и за их кровь или зуб.
Это я и сам знал. К ней часто приходили. Просили зелье, лекарство, мериду или приоткрыть завесу будущего. Мадорка не бедствовала, если не брать в расчет, что в клетке висела всю дорогу.
- Я даже знаю, чего хочешь ты.
Я усмехнулся и отвернулся от мадоры, глядя вдаль на зарождающийся рассвет. Даже проклятое небо о красноволосой шеане напоминает.
- И чего я хочу?
- Ты можешь обманывать их всех, даже того воина-кастрата, который предан тебе, как собака, но старую Сивар ты не обманешь. Ниаду хочешь. И чем дольше ее нет рядом, тем хуже тебе становится, тем больнее внутри. Голод поглощает всего тебя…голод и тоска дикая, от которой не спишь по ночам. Не там ищешь её.
Я резко обернулся к ведьме и тряхнул клетку.
- Что значит, не там?
- Далеко она от этих мест. Очень далеко.
- Где?!
- Сивар лишь предполагает. Сивар не может знать точно. Она там, где ей положено быть. И она не одна.
Теперь я впился пальцами в прутья клетки.
- Что значит, не одна? А кто с ней?! Говори ведьма, не то язык вырву.
- Не знает Сивар, с кем. Но не одна. Тело к телу и плоть внутри плоти.
Я почувствовал, как по коже зазмеились огненные искры, прожигая дыры, подбираясь к груди.
- С любовником? Отвечай?
- Сивар не знает. Она бы ответила. Сивар только её чувствует и то очень слабо. Кровь ее давно на языке мадоры побывала. Только привкус остался. Тело в теле, плоть в плоти. Зверь молодой внутри. И хорошо ей от этого!
- Заткнись!
Сам не понял, как приставил нож к ее дряблому, дрожащему, как желе горлу, и впился в космы пальцами, придавив лицом к решетке.
- Ты просииил….Сивар сказала…
- Лучше молчи, сука. Молчи, не то жизнь твоя будет намного короче, чем ты бы хотела.
- Разве, валлассар не хочет правду? Кто знает, какая она на самом деле. Может, все не так, как видится, и не так, как слышится. Сивар руны сказали, что старая мадорка еще долго с тобой будет и победы твои увидит…Как Лассар возьмешь, если ее послушаешь.
- Мне еще тебя слушать не хватало. Знай свое место, падаль баордская. Не заговаривай со мной сама никогда. Надо будет, я приду к тебе, а пока молчи и радуйся, что жива.
Развернулся, чтоб уйти обратно в шатер, но она крикнула мне вслед:
- Могу облегчить твои страдания…Три зернышка мериды, и каждая женщина станет для тебя ею. …станет ею, валлассар…еюююююююю…
***