— Мадан, я знал, что ты не обрадуешься новости, но твои слова оскорбляют.

— Кого? Ее?

— Меня в первую очередь.

Я усмехнулся.

— Они тебя оскорбляют. Отлично. Прости, не хотел. Просто мне интересно кто так ловко окрутил тебя. Имею право знать.

Отец встал, а я демонстративно остался сидеть, налил себе ещё коньяка.

— Она очень хорошая девушка и если ты намекаешь, что это из-за моих денег — ты ошибаешься.

Я снова усмехнулся, ей Богу мне было весело:

— Я не намекаю, просто говорю, что думаю, наверное, я ошибся — ты ведь у нас второй Ален Делон. Просто влюбилась. Бывает.

Он начинал злиться, чувствовал мой сарказм, я видел, как поджимаются его тонкие губы.

— Интересно, сколько ей лет?

— Двадцать.

Я засмеялся, стоило сдержаться, но меня пробило на истерический смех. Ему полтинник скоро, а ей двадцать. Неужели на старости лет мозги полностью съезжают набекрень? Искренне верить, что двадцатилетняя девочка может полюбить пятидесятилетнего старикана. Это так не похоже на отца. Я бы сказал жалко все это выглядит. И он жалкий сейчас. Первый раз чувствую по отношению к нему сочувствие, но от сарказма не удержался.

— Сейчас ты мне расскажешь, как вы встретились на каком-то приёме, она увидела тебя, ты ее, и между вами вспыхнула любовь с первого взгляда.

Отец медленно сел в кресло и потянул ворот рубашки, словно ему не хватало воздуха. Он злился. Старался держать себя в руках, но я его достал.

— Ты ошибаешься. Она — дочь Крестовского. Если ты помнишь мы дружили. Ты тогда маленький был, когда они уехали в Штаты. Три месяца назад Андрей и его жена попали в страшную аварию, уцелела только дочка. Она тогда вернулась домой из России. Сложные отношения с родителями, сбежала, жила здесь в нашем городе. Потом видно что-то случилось, и она вернулась. Мне позвонили рано утром, у девочки никого не осталось, нужно было оплатить серьёзную операцию, а Андрей все состояние проиграл в казино.

— И ты помог сиротке, — продолжил я и отсалютировал ему бокалом, — как благородно, что-то раньше не замечал у тебя такого качества.

Отец осушил свой бокал до дна и медленно поставил на стол.

— Ладно. Мне не важно, что ты думаешь по этому поводу. Я решил женится, я счастлив, и я приглашаю тебя на свадьбу. Ты можешь прийти, а можешь отсиживаться в своей норе и дальше, пытаясь меня ненавидеть.

— Ясно, я и не думал, что ты спрашиваешь моего мнения.

— Верно, я его не спрашивал. Ставлю тебя перед фактом. Кстати, я недавно переделал кое-что в завещании. Какие бы изменения в моей жизни не произошли — половина этого дома твоя. Так что если ты волнуешься по этому поводу будь спокоен.

Я психанул, меня колотило от ярости:

— Мне не нужна твоя половина, четвертина. Как ты не понимаешь — мне от тебя ничего не нужно. То, что было нужно — ты не дал.

— Возвращайся домой, Мадан, — сказал отец, — хватит. Прошли годы. Я признаю, что был плохим отцом, но есть шанс все изменить. Давай все забудем, начнём с чистого листа. Люди иногда разводятся. Ты уже не ребёнок и должен это понимать.

Мне стало смешно. Это он мне сейчас говорит? Сейчас?

— Естественно, как прекрасно это повлияет на репутацию нового кандидата в мэры — женился, сын вернулся домой. Это твой имиджмейкер посоветовал?

Я пошёл к двери.

— Сын, ты зачем-то пришёл, ведь так? — это была жалкая попытка меня остановить, — Или решил высказаться за все годы молчания? Я выслушал, надеюсь ты доволен?

В этот момент в кабинет постучали.

— Открыто, — сказал отец не спуская с меня яростного взгляда. Зашла его секретарь — Людочка. Улыбнулась мне и понесла к столу пакет.

— Все фотографии проявила, как вы и просили.

Из конверта выпала один из снимков, и я наклонился чтобы поднять. В этот момент мне показалось, что кто-то сильно ударил меня по голове, нет в солнечное сплетение. Я перестал дышать, глядя на фото. Твою мать…я не верил своим глазам. На снимке была моя Найса. Она улыбалась фотографу, ветер трепал ее длинные волосы, в глазах как всегда тысяча, а то и миллион чертей. Я медленно повернулся и, посмотрев на отца, тихо спросил:

— Кто это?

— Моя будущая жена.

У меня тряслись руки, фото мелко подрагивало в моих, внезапно вспотевших, пальцах.

— Где вы познакомились? — спросил я не узнавая свой собственный голос.

— Я поехал на похороны. Потом забрал ее сюда. Никакой романтики не было. Сын, я знаю, как тебе тяжело принять такую новость, понять. Просто считай меня старым идиотом, но я влюбился. Для меня весна наступила понимаешь? Как вошла она в мою жизнь — птицы запели.

Я поднял на него взгляд и стиснул челюсти.

— Понимаю. А когда это произошло? — меня продолжало трясти.

— В начале сентября.