- Он может все, мама. Если захочет. А еще он может в одну секунду поменять свое мнение. И когда это случится, ни один адвокат нам не поможет.

- А может быть, это к лучшему - узнает о ребенке и приедет. Встретитесь - поговорите.

- С кем? С чудовищем? О чем? О том, что использовал меня и вышвырнул из своей жизни, как надоевшую игрушку?

О том, что насиловал меня, гонял по снегу собаками, потом заставил себя полюбить, увидеть в себе человека и после этого разодрал меня на ошметки, и обглодал мои кости.

- Но он же и помог нашему Мите. Если ты помнишь.

- Я за эту помощь заплатила сполна!

Закричала и сама не поняла, как это произошло. Я вообще редко повышала голос, тем более на маму.

- Хорошо. Как скажешь. Как ты решишь, так и будет. Я в любом случае поеду за тобой. Мне здесь без вас делать нечего.

В банк я собиралась очень тщательно. Говорят, от первого впечатления зависит - одобрят ли вам кредит или нет. Я пригладила расческой свои густые волосы, которые мама после моего варварства аккуратно подровняла, и теперь они немного отрасли и едва доставали мне до плеч, завязала их в хвост на затылке. Немного подкрасила бледное лицо. Долго выбирала наряд... и почему-то именно в этот момент думала о том, что выбрал бы Огинский на такую встречу. Во что бы одел меня он. И каждая мысль о нем резонансом боли волнами прокатывалась по всему телу, заставляя закрывать глаза и стараться успокоиться. Но его проклятые глаза словно преследовали меня, словно отпечатались кадрами у меня в голове и на повторе крутили издевательское видео с его дьявольской улыбкой такой белоснежной и заразительной, особенно когда смеялся над моим вкусом и стягивал с меня платье, чтобы взять прямо там посреди разбросанных вещей и потом одевать заново, но уже на свой вкус.

Как же я скучала по его голосу, по вкрадчивым ноткам, пробуждающим от оплетающей паутинки ненависти до огненных нитей похоти, впивающихся в плоть колючей проволокой. С какой отчаянной и бессильной яростью я понимала, что никогда и никто не сможет возродить из пепла мое сердце, пробудить мое тело. Когда любовником был сам дьявол, у простого смертного нет ни малейшего шанса.

Мама иногда говорила мне, что со временем я смогу смотреть и на других мужчин, смогу позволить себе и впустить в свою жизнь еще кого-то. Ведь ребенку будет нужен отец. А я не знала, как объяснить ей, что ни один из мужчин не сравнится с НИМ. Все они по сравнению с Огинским и на мужчин не похожи. Кажутся глупыми, пресными, неинтересными, никакими. У них не такие руки. Не такой запах и голос. Они не он. В них нет и десятой доли его тьмы и непостижимой тайны, которую хочется не только разгадать, в которую погружаешься, как в марево дурмана, и уже не можешь вынырнуть обратно. Роман мог довести меня почти до оргазма одними словами... Иногда, корчась от тоски и от ужасной ломки по нему, я трогала себя так, как это делал он, закрывая глаза и представляя, что это его пальцы или руки.

«Возбуждена до предела, Надяяяя. Вот он голод. Ты теперь понимаешь, что он причиняет боль?»

А потом лежала на боку и захлебывалась слезами, потому что ненавидела себя и свое тело за эту унизительную зависимость от монстра, который в этот момент трахал своих многочисленных шлюх и забыл, как я выгляжу. И да, голод причиняет адскую боль, и это не голод по сексу, это голод по всему, что является ИМ и никогда не будет ни в ком другом.

«Ненавижууу. Как же я тебя ненавижу, как же я хочу тебя забыть». И мама была права. Об Огинском мне напоминал не ребенок. О нем я помнила сама.

Я надела один из тех костюмов, что он покупал мне на свои деловые встречи. Многие из вещей пришлось продать, чтобы оплатить многочисленные анализы, но несколько костюмов и платьев у меня все же остались, как и обувь с аксессуарами. Живот был почти незаметен, и жакет скрыл округлость вместе со свободной блузкой.

Когда садилась за столик менеджера, сердце колотилось быстро-быстро. Стало страшно, что мне, скорее всего, откажут в такой большой сумме.

- Надежда Владимировна, я так понимаю, вы хотите снять данную сумму на покупку квартиры в другом городе?

- Да. Верно... - а потом вдруг что-то показалось мне странным, - я хотела бы взять кредит на покупку квартиры.

Глаза симпатичной молодой женщины слегка округлились. Я бросила взгляд на бейджик на ее груди «Людмила».

- Кредит?

- Д-да. Кредит.

- А зачем?

Ее вопрос явно был задан не по уставу, потому что она сама выглядела очень удивленной. Она еще раз переспросила мою фамилию и номер счета и снова округлившимися голубыми глазами смотрела на меня, как на ненормальную, при этом совершенно не в силах изменить свое выражение лица.

- Мы... мы хотим с мамой переехать. Я продам нашу квартиру, но там сумма будет незначительной, и остальную нам потребуется взять в банке.