Я почти закончил это гребаное письмо, и только теперь понял, почему вообще сел за стол и взял ручку. Наверное, все-таки пришла пора раскрыть перед тобой карты и рассказать о причинах моих поступков. Не знаю, будет ли тебе интересно услышать ответы на все свои вопросы теперь, ведь в нашу последнюю встречу ты уже не задавала вопросов, а только просила, нет, требовала, свободы. Но я все равно приеду и попытаюсь это сделать, малыш. Ради тебя. Ради нас двоих. Нет, пятерых. Приеду не потому, что наплевать на твои желания, а потому, что я боюсь, Марианна. Буквально на днях я понял, что ничто на свете не стоит того, чтобы я потерял тебя. Ничто. Даже мои чувства к тебе. Всего лишь пару дней назад ты могла навсегда исчезнуть из моей жизни… из этого мира вообще… И осознание этого — самое страшное, что я пережил за свое бессмертие. Я не могу потерять тебя еще раз, любимая. Именно поэтому я и вернусь в поместье, и тогда уже ты сама решишь, стоит ли давать Зверю еще один, последний шанс. Три дня, Марианна, через три дня ты сама сможешь вынести вердикт нашему будущему"
Я закрыла рот обеими ладонями, меня трясло… мне кажется, я даже застонала вслух. Я вынесла вердикт раньше, не дождалась этого письма. Никогда. За всю нашу общую жизнь Ник не говорил мне и четверти того, что было написано здесь. Я перечитывала снова и снова, размазывая слезы по лицу, всхлипывая и закрывая глаза, чтобы снова открыть и перечитать каждую строчку. Вначале смысл был неясен, скорее, я просто жадно читала все, что написал именно он. Потом я перечитала внимательно. Смакуя каждое слово, чувствуя, как меня бросает то в жар, то в холод. Какого это — читать все сейчас, спустя пять лет. Читать тогда, когда уже поздно что-либо исправить. Если бы я получила его тогда, это бы изменило мое решение?
"Да, Марианна, игры. Грязной и бесчестной, как и все, что касается Николаса Мокану. Неужели, малыш, ты могла поверить, что я действительно смогу расстаться с тобой? Поверить этим юридическим бумажкам. Этой фикции? Не было никакого развода, любимая. Подделка. Так же, как и никакой свадьбы. Муляж, инсценировка, умело организованная мной и Зоричем. Неужели какая-то кучка листочков с закорючками внутри может разрушить нашу любовь? Растопить мою страсть к тебе? Больно думать, что ты так легко поверила в это. Хуже этого только ловить в воздухе твое обручальное кольцо. Как символ того, что выбросила меня из своей жизни".
Перечитала в десятый раз и, положив письмо на стол, набрала Серафима. Я должна была это услышать от него. Должна была.
— Серафим, пришли мне бумаги о разводе. Те самые, которые Ник подписал без меня.
В трубке воцарилась тишина.
— Серафим.
— Да. Я вас слышу.
— Ты можешь переслать мне свидетельство о разводе и о браке Ника с Изабеллой?
Он прокашлялся.
— Таких бумаг не существует, — спокойно сказал он.
— Что значит, не существует? — я сглотнула.
— Их и не было никогда. Николас не разводился с вами.
Я судорожно сжала трубку.
— Бред. Мне сказали и… я сама слышала…
— Что вы слышали? Сплетни слуг? Прессы? Нет ни одного документа, подтверждающего брак Николаса с Изабелой Эйбель. Только фальшивая бумажка, которую я сделал для того, чтобы он мог ей показать.
Мне казалось, что мое сердце бьется у меня в горле, а пальцы дрожат так, что я не могу удержать в них смартфон.
— Я хочу поговорить с Изабелой Эйбель. Где она, Серафим? Я уверен, что ты знаешь, где прячется эта стерва. Я хочу увидеть ее и лично поговорить с ней. Скажи мне адрес.
Услышала смех ищейки, а потом его слова:
— Вы не сможете с ней поговорить. Ваш муж отправил ее туда, откуда не возвращаются. Да, да. Именно туда. Вы все правильно поняли.
Я обессиленно уронила руку с трубкой и закрыла глаза. Потом медленно поднесла ее снова к уху.
— Где он, Серафим? Куда уехал?
— Далеко, Марианна. Очень далеко. Я и сам не знаю, куда.
— Лжешь, — заорала я в трубку. — Ты лжешь.
— Зачем мне лгать? Я действительно не знаю куда. Ваш муж не пожелал сообщить мне об этом.
Я застонала громко надрывно. Отключила звонок и набрала отца.
— Папа, куда уехал Ник?
Видимо, его ошарашил этот вопрос, как и то, что я даже не поздоровалась, в трубке стало тихо, а потом он сказал то, что я не ожидала услышать:
— Не знаю. Он не поставил меня в известность. Прислал несколько доверенностей, письмо с просьбой заботиться о вас и все.
— И ты не искал? — истерически заорала в трубку.
— Нет. Не искал. Он не хотел, чтобы я нашел. Да и ты не хотела. Зачем тогда?
— Папа, найди его.
— Что-то случилось?
Да, случилось, черт возьми, случилось. Я вдруг поняла, что больше ни секунды не могу продержаться без него. Меня добило это письмо. Оно сковырнуло все раны внутри. Вскрыло каждый нарыв, вывернуло меня наизнанку. Мне нужно было услышать его голос. Подтверждение этих слов.