Надо сказать, подобное проводилось достаточно редко. И запланировано. Всегда. Раз в пятьдесят лет такой "чести" удостаивались один или двое бессмертных, чаще вампиров. Кандидатуры отбирались из тех, кого с Братством уже ничего не связывало, не имевшие чувств и привязанностей, самые жестокие и беспринципные. И я пять лет назад, как никто другой, подходил под это описание. Только решение о моей инициации оказалось внеплановым, и глава Нейтралов даже не созывал Великое Собрание для выдвижения моей кандидатуры. Он сам утвердил ее в тот день, когда я дал согласие…
Именно с его легкой руки меня и стали называть Моrt. По происхождению румын, Думитру Сrud, часто использовал в общении со мной родную речь. И с первого же дня запретил произносить вслух свое имя и фамилию.
— Я дам тебе новое имя, бессмертный, — прошептал он мне тогда при посвящении, — а пока буду называть тебя Мертвый. Но только я. Для всех остальных и для самого себя ты будешь безымянным. До тех пор, пока не заслужишь право отличаться от других. Имя — это роскошь. А роскошь, как ты знаешь, не бывает доступна всем.
Сукин сын восхищался моей абсолютной хладнокровностью, как по отношению к преступникам, так и к другим Нейтралам. А я лишь склонил голову в день собственного ритуала, молча соглашаясь с этим определением. Мертвый. Это слово подходило мне как нельзя лучше. Тогда и сейчас. В тот день я принял из его рук чашу, наполненную темной жидкостью, в которую он добавил несколько капель собственной крови и велел мне отпить из нее. В ней, помимо крови высшего Нейтрала, содержалась кровь ликана, вампира, эльфа, падшего ангела и демона. Жгучая смесь, от которой подкосились колени, и я упал ниц перед довольным Думитру. Затем он порезал мне руку, и я безучастно наблюдал, как капает в чашу черная жидкость из моей вены, и каждая капля отбрасывает меня все дальше и дальше от прежней жизни.
Затем мне пришлось попробовать яд демона. Именно попробовать — сделать глоток невероятно вонючего вещества, из-за которого помутилось сознание, и я провалился в темную бездну небытия. Сколько я находился в таком состоянии, не знал. Может, час, может, сутки, а, может, неделю, или месяц. Я не спрашивал, и никто меня в это не посвящал. Единственное, что я знал, так это то, что теперь во мне бурлила невероятная сила, которой не обладал более никто. Нейтралы, пережившие ритуал посвящения, обладали боевыми достоинствами всех возможных рас, кроме ангелов света. Мои когти и слюна были ядовиты, как у ликанов, но не только в полнолуние, а всегда, когда это нужно было мне. Нейтралы обладали сверхскоростью вампиров, и телепортацией демонов. Я мог буквально взрывать сознание любого живого существа, как демон, и имел доступ к любой священной дряни, как падший ангел.
Ирония судьбы, теперь я был намного сильнее Асмодея, но уже не мог бросить ему вызов. Потому что основным пунктом Кодекса Нейтралов было соблюдение всех его правил. А Асмодей был тем, кого нельзя трогать. Пока. И пока я терпеливо ждал, когда этот подонок оступится настолько сильно, что его можно будет взять за яйца. И схвачу его за них именно я, так как сегодня меня повысили до уровня вершителя. Выше были только члены Великого Собрания и сам Думитру Курд. Теперь я решал, что делать с тем или иным преступником, и каким видам пыток стоит его подвергнуть. Ну, и обязан был присутствовать на них лично.
Иерархическая лестница нейтралов состояла из четырех ступеней. На первой, самой нижней, находились новобранцы, не получившие позволение пройти ритуал посвящения в нейтралы. Фактически, они и не являлись воинами нейтралитета. Не имевшие собственного имени, особых способностей, представляющие из себя серую массу, они выполняли самую грязную работу в горах на границе с иными мирами. Занимаясь обслуживанием самих воинов.
На второй ступени расположились стражи нейтралитета. Они отличались от низших хотя бы тем, что прошли через ритуал. И не умерли. Яд демона убивал процентов двадцать из тех, кто выпил его. В обязанности стражей входила поимка нарушивших законы и проведение пыток.
Пытки… Единственное, что скрашивало мое пребывание в этих холодных серых скалах, возвышавшихся на границе всех миров. По крайней мере, поначалу. Это потом они станут для меня настолько обыденными, что я перестану выпускать Зверя для того, чтобы и он получил свою долю наслаждения от душераздирающих криков пленников тюрем, точнее, отпадет необходимость в этом.
А первое время я получал дикое удовольствие, наблюдая, как корчатся в предсмертных судорогах вампиры или ликаны, посмевшие плевать на законы. Я — Николас Мокану, тот, кто делал то же самое более пяти сотен лет, теперь выступал карателем подобных мне тварей, которым не повезло попасться в лапы нейтралов.