Верно, малыш, я пил. Хлестал виски в самолете, стараясь заглушить в себе последние остатки того, что люди называют совестью. Так как отчетливо представлял себе, что нас с тобой ждет дальше.

Усмехнулся, но все же ослабил хватку:

— Больно, Марианна? Брось, ты отлично знаешь, КАК я делаю больно. А это, — я снова нажал на шею, — это же так… ни о чем… Я просто хочу, чтобы ты знала, если я что-то запрещаю, значит на это есть причины. Важные причины. И если я не раскрываю тебе их, то значит и не надо, чтобы ты знала. Просто выполняй мои требования, и у нас не будет никаких проблем. — Наклонился и издевательски провел языком по ее губам. — А сейчас, малыш, лучше зайди в дом.

Только отвернулся, чтобы уйти, как услышал презрительное:

— Не смей ко мне приближаться после своих шлюх.

Проигнорировав замечание о шлюхах, я резко развернулся к ней и вздернул бровь:

— Даже так?

— Меня тошнит от тебя. Я видела тебя с ней. Не считай меня покорной идиоткой, Мокану.

В ее голосе слышались слезы, но моя девочка сильная. Она не срывалась, хоть и тряслась от злости и обиды. А я все сильнее сжимал руки в кулаки, сдерживая себя от желания прижать ее к себе и успокоить, уверить, что нет никакой другой женщины, что она может выходить куда угодно, как раньше, когда достаточно было лишь предупредить меня по звонку о своих перемещениях. Пришлось задушить в себе внезапный порыв.

Шагнул к ней навстречу и, склонив голову набок, спросил:

— С кем ты видела меня, Марианна? Ты хоть спросила, кто это? Сразу сделала свои выводы, — С яростью посмотрел на нее и отвернулся, шагая к дому.

Но чувство тревоги не отпускало, все больше разрастаясь. Все-таки не хотел, чтобы у нас с ней было все вот так. Не надо было, чтобы она видела меня с блондинкой…

***

Я направился прямо в кабинет и позвонил в охрану. Кое — кто явно не понимал, у кого на службе находится. И следовало наказать подонка, тем самым преподав урок остальным. Вызвал к себе заместителя Серафима Дэна.

— Итак, быстро, коротко и четко. Кто и почему позволил моей жене выйти за периметр?

— Господин, к Госпоже приехала…

— Мне насрать, кто к ней приехал. Отвечай на мой вопрос: кто и почему позволил ей уйти из дома?

Парень побледнел и опустил взгляд. Затем, видимо, собравшись с духом начал:

— Господин…

Я налетел на него и, схватив за грудки, прорычал:

— Кто?

— Я, Господин — сдавленно выдавил из себя охранник.

Идиот тупоголовый. Я оскалился, обнажив клыки:

— Почему? Что из моего распоряжения, твою мать, ты не понял, Дэн?

— Господин, но ведь Вы знаете…

— И ты, вместо того, чтобы послать их или хотя бы позвонить мне и сообщить обо всем, наложил в штаны и беспрекословно послушался каких-то недоумков? — Я встряхнул его.

— Отвечай, тварь, — Он коротко кивнул, и я ударил парня. Сильно и смачно. Голова откинулась назад, из носа пошла кровь.

— Значит, так, запомни: в этом доме ты выполняешь мои и ТОЛЬКО мои приказы. Ни Марианны, ни ее подруг, ни короля, ни Бога, ни Дьявола, никого бы то ни было еще. Только мои, ты понял?

Придурок дышал с трудом:

— Я понял, Господин, но… Она была так расстроена…

Я ударил его еще раз. Парень упал, и я сел на корточки и, схватив за голову, приблизил его лицо к своему:

— Госпожа была расстроена, а ты хотел успокоить ее, да? Отвечай.

Дэн слегка кивнул, глядя на меня расширенными от страха глазами.

— Запомни: никто. Ни король, ни Марианна, ни ее брат или сестра. Ты подчиняешься только мне. И никому больше.

Я с силой толкнул его так, что голова несчастного ударилась о стену, и встал на ноги. Подошел к телефону и позвонил Серафиму.

— Серафим, значит так. Сюда ты назначаешь себе другого зама. Только смотри, чтобы был обученным. Мне сопляки здесь не нужны. А Дэн у нас занят — у него круглосуточная вахта с сегодняшнего дня. И, да, он у нас пару-тройку дней на голодном пайке будет. Никакой крови.

Положил трубку и, даже не повернувшись к охраннику, сказал:

— Все. Свободен.

Сел в кресло и, откинув голову назад, закрыл глаза. Не был бы вампиром, можно было бы надеяться на то, что все это всего лишь дурной сон. Что совсем скоро я проснусь. И мне не надо будет отправлять свою жену и детей как можно дальше от себя для того, чтобы спокойно сделать то, что я собирался.

— Долбаный Асмодей, — стукнул кулаком по столу. Как бы не противилось этому все мое существо, но мне придется на время стать одним из верных его слуг. Снова. Пусть Влад думает, что брат оставил его. Пусть презирают Изгой и Габриэль за трусость. Но пока что Николас Мокану будет вести тихую и мирную жизнь на противоположной стороне баррикад. Правда, ключевое слово здесь все — таки "тихая".