— А я не они… не могу в неволе жизни радоваться. Продаваться за побрякушки, за наряды эти… Я домой хочу. К маме и сестре с братом. Отца хочу увидеть. Я только об этом каждый день и думаю… может у твоих любовниц иные ценности и приоритеты, а у меня они такие.

Он склонил голову к плечу, внимательно за мной наблюдая.

— То есть, если ты увидишь свою семью ты будешь счастлива?

— Да!

Усмехнулся и снова отпил сок… Потом поставил стакан и подался вперед ко мне.

— Ты пока не заслуживаешь таких подарков, Альшита. Как и не заслуживаешь доверия. Ты ведешь себя, как строптивая лошадь или неумная… собака, которая постоянно норовит цапнуть руку хозяина, когда он ее кормит. Таких обычно сажают на цепь и дрессируют до полного повиновения… либо отстреливают.

Я тоже подалась вперед.

— Я не лошадь и не собака! Я — человек!

— А ведешь себя, как глупое животное… Людям свойственно пытаться приспосабливаться, а у тебя отсутствует даже инстинкт самосохранения. Будь на моем месте кто-то другой давно уже гнила б в песках долины смерти.

— Так почему. не гнию до сих пор? Лучше б мне сгнить, чем…

Наши взгляды встретились, и он вдруг схватил меня за воротник шелкового халата, дернул к себе и впился в мой рот своими губами пахнущими апельсиновым соком и жгучей страстью. Я пыталась вырваться, но он схватил меня за талию и затащил на стол, разбрасывая тарелки в разные стороны, распахивая полы моего халата, приподнимая мою ногу под коленом и быстро расстегивая джинсы с каким-то животным остервенением наваливаясь на меня сверху.

Когда вошел в мое тело я приготовилась к боли и стиснула его бедра коленями, но боли не было и в этот раз… но не было и возбуждения. Но ему это не нужно. Я видела по выражению лица — меня наказывают и клеймят, и ему плевать, что я сейчас чувствую.

— Поэтому… потому что трахать тебя хочу, поэтому жива…

Прорычал он, вколачиваясь в меня и с яростью глядя мне в лицо. На этот раз не было никакой ласки, никакой нежности.

— Мне… мне не нравится, — прошептала я. Впиваясь в его плечи.

— А тебе и не должно нравится. Мне хорошо. Вот что важно… Ясно?

Я смотрела ему в глаза, а он мне, пока не кончил вот так на одном из резких толчков. Стащил меня со стола, как тряпичную куклу, поправляя полы халата, а я ощущала, как ненависть возвращается с новой силой и пульсирует в висках.

— Пошла в ванну. Я без тебя дальше есть буду. Чтоб через полчаса была одета — мы уезжаем в Каир.

— Я…

— Я не спрашивал твоего мнения. Давай. Пошла в душ.

Как же быстро менялось его настроение от смеха и веселья до вот такой мрачной раздраженности. Иногда мне казалось, что он меня ненавидит не меньше, чем я его. Я стояла под теплыми струями душа, смывая с внутренней стороны бедер его семя и смотрела на мраморные стены, на свое отражение в них… А что если он прав и я превращаюсь в животное с которым можно делать что угодно? Что если я уже не человек?

А ведь я могла бы попытаться… могла бы попробовать быть с ним другой и может тогда я смогла бы сбежать. Как он сказал? Я не заслуживаю доверия? А что если мне это доверие заслужить?

Мочалка медленно скользила по телу, пока я думала о том, что должна измениться. Иначе мне здесь не выжить. Я должна, обязана попытаться… Аднан ибн Кадир всегда держит свои обещания. И если он пообещает мне встречу с семьей он ее осуществит. Значит я должна сделать все, чтоб эту встречу заслужить.

Когда я вышла из душа тоска, которая все эти дни сводила меня с ума и не давала жить спокойно начала отходить на второй план. Я распахнула свои шкафы и долго смотрела на разноцветные наряды, пока не выбрала цвет, который ему нравился — темно синий и белый. Я попробую… я больше не буду животным. Никто никогда не превратит меня в зверя, покорного своей неволе. Когда я вышла к Аднану, то увидела, как вспыхнул его взгляд. Он осмотрел мне с ног до головы и удовлетворенно прищурил глаза с легкой усмешкой в уголке рта.

— Запомнила какие цвета мне по нраву или выбрала просто так?

— У меня прекрасная память…

Ответила и опустила веки.

— Отлично… я надеюсь она больше тебя не подведет никогда.

Он взял меня за руку и вывел из своей спальни. Было странно идти с ним вот так по коридорам, держась за руки. Вниз к машине.

Пока мы ехали он рассказывал мне о том, что я вижу из окна, рассказывал где мы и как называется это место, приводил примеры из исторических событий.

Вначале я играла в заинтересованность потом мне и правда стало интересно, потому что Аднан оказался прекрасным рассказчиком и у него был невероятно красивый голос, который хотелось слушать постоянно. Его рука все еще сжимала мою ладонь… это то мешало, то я забывала о своей неприязни и тогда невольно сама сжимала его пальцы.