— Это смешнее тупых анекдотов Шамаля… это настолько смешно, что я даже не сверну тебе за это голову. Кого бросил? Замужнюю сучку? Кого я бросил? Шалаву, которая мечтала уехать к себе на родину и жила на деньги Рифата? Я тебя не бросил, ты стала мне омерзительна. Я просто не думал о тебе. Я думал о мести. О том, как найду тебя и заставлю рыдать кровью за твое предательство. Какая ирония. Ничто не спасло тебя от меня. Ты все равно вещь. Моя рабыня. Ты попрощаешься со своими детьми и поедешь со мной. Добровольно. Ясно?

— Где ты держал моих детей и маму? Ты… ты мучил и пытал их? Ты… посмел это сделать?

Усмехнулся с какой-то невыносимой горечью.

— А говорила, что любишь… разве можно любить монстра, каковым ты всегда меня считала? Еще одна ложь… как только черви не жрут твой язык.

— Что ты с ними сделаешь?

— Оооо, ты ведь наверняка сама красочно нарисуешь для себя все, что я сделаю с Аминой, твоей дочерью и матерью. И ты знаешь… все это будет правдой. Поэтому заткнись и слушайся меня. Тогда ни с кем и ничего не случится. Сейчас тебе отдадут твой сотовый, и ты скажешь все так, как я тебя научил.

Он направился к двери, а я не выдержала и схватила его за рукав пиджака.

— Аднан. Подожди. Почему? Почему ты поверил только в это… почему поверил не во что-то хорошее… почему не подумал о том, что Рифат это сделал, чтоб защитить меня… а я никогда не изменила бы тебе ни с кем. Вспомни наши ночи после моего выздоровления. Вспомни, как нам было хорошо вместе и как я любила тебя.

Резко обернулся ко мне и привлек к себе за затылок.

— Вспомни… я уже не хотела уезжать. Я была с тобой. Ждала тебя… встречала, тосковала по тебе. Почему ты называешь меня Настя? Ты ведь дал мне другое имя, и я приняла его. Поверь мне… не кому-то, а мне.

— Прошли те времена, когда я кому-то верил. Теперь я верю своим глазам и ушам. Я все видел… мне никто не говорил. Зачем? Если я… стоял там у подъезда и видел, как ты… как последняя течная сука, тащишь его за руку в дом. Так он защищал тебя? Трахая? Ты мне противна… ты мне омерзительна настолько, что при мысли о тебе у меня сводит скулы. Мне хочется применить к тебе самое жуткое насилие и причинить боль… и я причиню… я причиню тебе такую боль, что ты будешь рыдать кровью… И ты больше не Альшита. Ты моя сука Настя.

Оттолкнул от себя и вышел из номера, а я медленно сползла на пол, захлебываясь слезами и понимая, что меня спасет только чудо… только невероятное, особенное чудо… Если Аднан сделает анализ… у меня еще будет шанс выжить.

Поднялась вдруг и бросилась за ним, еще не понимая, зачем бегу и о чем хочу попросить… но сердце знало. Вцепилась в рукав его черного пиджака.

— Дай мне попрощаться не по телефону, дай мне их обнять.

Посмотрел на меня презрительным взглядом несколько секунд, словно раздумывая.

— Я ведь уеду с тобой. Уеду не на один день. И я не знаю, что будет… Не знаю, понимаешь? Позволь мне увидеть их.

— Вернись в номер. За тобой придут.

И развернулся, чтобы уйти, но я опять бросилась следом.

— Так ты позволишь?

— Я сказал — в номер.

Я вернулась обратно и закрыла за собой дверь. Сползла по стене и села на пол, обхватывая свои колени ладонями и глядя перед собой невидящим взглядом. Мне было страшно. Я уже знала, что можно ожидать от Аднана… и я поняла, в чем он меня подозревает. Никто не сжалится надо мной. Моя смерть — это вопрос времени. Часы на стене тикали нескончаемым движением необратимости. Словно отщелкивали секунды до моего полного падения в бездну. И мне казалось это время бесконечным.

У меня затекли руки и ноги, когда наконец-то послышались шаги за дверью. Наивно предполагала, что вернулся Аднан, но пришел уже не он, а двое мужчин в таких же черных костюмах с совершенно лысыми головами. Один из них заговорил со мной.

— Нам приказано отвезти вас туда, куда вы просили.

У меня дико забилось сердце, и я не поверила своим ушам. Но мужчина не проявлял ни одной эмоции.

— Нам так же приказано стрелять на поражение при любом вашем неверном движении. У вас будет ровно пять минут. Через пять минут может случиться непоправимое. Вы выйдете из машины, сделаете то, что хотели, и вернетесь в машину. Вам ясно?

Я коротко кивнула… конечно, мне все было ясно. Ясно, что эти ублюдки будут держать на мушке моих детей и мою мать, пока я буду с ними прощаться.

— Идите за мной.

Кивнул мне, и я без промедления пошла за ними по длинному гостиничному коридору. Я все еще не верила, что все это происходит на самом деле и мне не снится весь этот кошмар снова. Не видится сквозь марево дурмана.