— Я не волшебник. Не выйдет, Вась, ничего не выйдет — механизм запущен. Дело достали из архива и им заинтересовались в верхах — нераскрытое преступление, выплывшее через восемь лет — вызов для правосудия. Самое лучшее, что я могу сделать — это найти ему хорошего адвоката и заткнуть рот вдове потерпевшего. Чернышев отсидит за непреднамеренное убийство и выйдет с чистой совестью. Это все что я теперь могу сделать.

Я понимала, что он прав. Он не лжет мне, это и правда самое лучшее, что может произойти в такой ситуации. Только Герман не понимал, что я просто так не сдамся, пусть он сейчас победил и я вынуждена уехать с ним, но я найду способ сбежать от него. Я не брошу Артура, в этот раз все будет по-другому.

— Я согласна.

— Конечно, согласна — у тебя просто нет другого выбора. Стоп — выбор есть всегда. Ты можешь остаться здесь и ждать его десять лет, он выйдет закоренелым зеком и вы заживете весело и счастливо, если за это время он не сдохнет в тюрьме. Ведь ты понимаешь, что у меня достаточно связей чтобы превратить его пребывание там в ад?

Я все понимала. Герман сделал домашнее задание лучше, чем я когда-то. Он учел все и направил мое же оружие против меня, он завершил начатое мной возмездие.

— Хорошо, я согласна. Я на все согласна, Герман, ты прав. Позволь мне только встретиться с ним последний раз и…

— Нет! — Это был единственный, раз когда Герман крикнул на меня, — нет. Пусть думает, что ты его бросила как и он тебя когда-то. Ведь ты хотела причинить ему боль — вуаля твоя мечта исполнилась. И не говори, что папочка не заботиться о своей маленькой птичке.

Сволочь. Он продумал даже это.

— Тогда позволь мне попрощаться с Иваном Владимировичем и..

— Чтобы ты передала записку своему любимому? Нет, Василиса, с Иваном Владимировичем попрощаешься при мне по телефону. Еще пожелания?

Я стиснула зубы:

— Нет. Только вопрос.

— Спрашивай.

— Кто сказал тебе о нас с Артуром?

— Алена.

Я кивнула. Конечно, кто же еще, эта ведьма всегда умела испортить мне жизнь, вот кому нужно было мстить в первую очередь.

— Из-за этой суки умер мой ребенок, — пробормотала я и слеза скатилась у меня по щеке. Герман привлек меня к себе. Я не сопротивлялась. Да и смысла сопротивляться не было.

— Я накажу любого, кто причинит боль моей девочке.

— И Рахманенко тоже?

— И его тоже. Рано или поздно. И не говори, что я о тебе не забочусь. Давай все забудем, Инга. Поцелуй меня, моя хорошая. Я ужасно изголодался по тебе.

А вот это уже слишком.

— Я устала, Герман. Давай покончим со всем этим и уедем.

Я высвободилась из его объятий. Новицкий прищурился, как всегда когда начинал злиться. Внезапно он ударил меня по щеке так сильно, что в голове зашумело:

— Шлюха. Ему ты давала всегда и везде. Пошла отсюда! Пошла вон! — зашипел он и его глаза налились кровью. Впервые он поднял на меня руку. Я медленно пошла наверх, в спальню. Щека горела, но на душе было больнее, там разразился панический ураган.

В эту ночь я не могла уснуть, я думала об Артуре, который наверняка меня ждал. Одинокий, брошенный всеми без гроша в кармане. Ничего, я что-нибудь придумаю. Герман ударил меня ниже пояса без предупреждения. Я приду в себя и дам сдачи. Не сейчас, спустя время, но обязательно дам.

ЗА ВСЕ НУЖНО ОТВЕЧАТЬ

Артур облокотился о холодную обшарпанную стену и закрыл глаза. Сколько времени осталось до суда? Две недели? Три? Месяц?