Хотя у нее будет Пашка, тетка Лиза и старенький Иван Владимирович. Милый мой опекун, которому я не могу даже позвонить. Только записки передавала через Пашку и деньги. Но ему не придется влачить жалкое существование. На его счету в банке лежит приличная сумма и возле него Верочка, круглосуточно. Так что он присмотрен, хоть и скучает по мне как и я по нему.

Ближе к вечеру зазвонил мой сотовый. Я посмотрела на номер и поняла, что это служебный. По телу прокатилась дрожь. Если звонят с работы, то там что-то случилось. Я быстро ответила и с удивлением услышала голос Фомина.

— Анечка, не узнали? Прости что беспокою. Но помнится мне ты обещала поужинать со мной. Я тут неподалеку от твоего дома. Что скажешь? Поедем в город?

От неожиданности я даже закашлялась.

— Ты заболела? — спросил подполковник и в голосе послышалось беспокойство.

— Нет, просто поперхнулась чаем, — ответила я и насторожилась.

— Ну так я заеду за тобой?

Я лихорадочно думала. Впустить его в дом нельзя. При том категорически нельзя. Мой ноутбук один из самых дорогих и лазерный принтер сканер вызовут подозрения. У бедной студентки не может быть столько денег, тем более у сироты Анечки.

— Я как раз собиралась в город. Так что подожду вас на улице.

— Вот и чудненько, Анечка. Я отвезу тебя в прекрасный ресторан. Тебе там понравится. Минут через десять буду, — в голосе ни подозрения ни сомнений.

Я спрятала сотовый в сумочку и быстро переоделась. На скорую руку подкрасила лицо, волосы распустила, одела сь в первую попавшуюся под руку одежду и выскочила на улицу. Холодно-то как. Черт. Пальто не одела. Я вернулась, набросила куртку, пальто осталось в комнате, в шкафу и снова выбежала на улицу. Служебный "УАЗ Патриот" подкатил к обочине и опустилось стекло. Я увидела раскраснеышееся лицо Фомина.

— Анечка, а вот и я.

"Я очень рада", — улыбнулась подполковнику и запрыгнула на переднее сидение.

— Ой что-то ты и на себя не похожа. Для меня такая красивая?

Я улыбнулась и с ужасом подумала о том, что забыла очки. В попыхах накрасилась как Инга — дело привычки притом восьмилетней давности между прочим, да еще и костюм дорогой одела. На кой черт? Не понятно. Видно вчера сумку перебирала, да так и оставила висеть на стуле, а сегодня торопясь одела именно его. Это ошибка. Это прокол. У Анечки не может быть таких дорогих вещей. Черт.

— Эх наши девушки, всегда удивляюсь как при таком безденидье умудряются выглядеть не хуже Голливудских звезд.

Он снова посмотрел на меня и его глаза блеснули:

— Черт, даже лучше. Иы мне кого-то напоминаешь, Анечка. Никак не вспомню кого, но кого-то очень красивого.

Наверное это комплимент, но мне он не понравился. Я не должна никому и никого напоминать, а точнее я знала кого именно напоминаю Фомину и начала нервничать. Нужно немедленно, в ресторане или куда он там меня везет смыть макияж. Иначе напоминать начну не только ему. На улицах наверняка все еще есть плакаты с моей физиономией. Вот дура. Только бы он не вспомнил.

Я невпопад отвечала на его вопросы, улыбалась его остроумным шуткам и посматривала в зеркало стараясь хотя бы вырожения лица изменить. Но зеркало упорно показывало мне гламурную красотку блондинку с миндалевидными зелеными глазами и чувственными алыми губами. Где только подевались круглые невинные глазки Анечки Свиридовой? Вот так люди и прокалываются. На мелочах. Остается только надеятся, что никто другой меня не узнает ипо дороге не попадется ни одного плаката с Ингой Орловой в рекламе духов.

— Анечка, ты меня не слушаешь, о чем замечталась?

Я снова улыбнулась, но улыбка получилась фальшивой.

— Слышал ты уже столкнулась с первой смертью в нашем санатории? Семеныч говорил тяжело восприняла.

Я кивнула и облегченно вздохнула. Да, пустиь думает, что я до сих пор в шоке.

— Такое происшествие конечно не норма, но случается всякое. Больше конечно драки, выбитые зуьы и сломанные конечности, но иногда и суициды тоже.

Зачем он мне лжет? Это не суицид — деда прирезали. Хладнокровно, жестоко. Может я и не врач, но психолог из меня бы неплохой получился — дед так на меня смотрел, что сомнений в том что это не самоубийство у меня не осталось еще тогда. Вот только и Фомин и Семеныч скрывают это. Не знаю зачем.

Мы приехали в некую забегаловку, которую и кафе трудно назвать, больше наверное столовкой, но раз фомин считает это рестораном, то пусть считает. Может он ресторанов настоящих не видел. К моей дикой радости в забегаловке кроме нас сидело еще две парочки и они явно на нас не обращали внимания.