Такие, как Руслан, не смогут измениться. Это в их крови, они на этом выросли. Так же, как и Вороны. Нет у таких долго и счастливо. И у нас не было. Но я верила. Любая женщина хочет верить в лучшее, хочет надеяться… Я надеялась до последнего, пока не поняла, что никуда он от своего прошлого не уйдет. Всегда возвращаться будет, и последнее возвращение стоило нам всем очень дорого.

Как мне все это теперь забыть и простить? Простить ему женитьбу, простить детей, которых он отобрал. Простить, что не искал… А с другой стороны… Он поверил мне. Я лично бросала ему самые страшные слова в лицо, я лично отшвыривала его от себя, как можно дальше, и запутывалась в паутине сильнее.

Если все выплывет наружу — они придут меня убивать и убьют Руслана. Я хочу увидеть его прежде, чем это случится. Пожалуйста, хочу увидеть его и успеть сказать, что люблю, успеть сказать, что солгала. Пусть даже не поверит мне, пусть смотрит с ненавистью. Но я хотя бы умру, зная, что сказала ему об этом.

Как много можно вспомнить в тишине, в темноте, когда борешься с болью и отчаянием. Я вспоминала о нас. Каждую мелочь. Какие-то моменты… от которых все сжималось внутри. Мы забываем их… а потом оказывается они и были самой жизнью. Маленькие эпизоды, улыбки, слезы. Фрагменты. Лица на фотографиях.

Двери открылись очень тихо, но где-то с другой стороны, и я вскинула голову, всматриваясь в темноту. Пока вдруг не почувствовала, как меня сдавили сильные руки, приподнимая и уменьшая боль в запястьях.

— Ты… — прошептала и тихо всхлипнула, чувствуя, как освобождает мои руки, как растирает их, сдирает повязку. Тусклый свет ударил в голову, ослепла и застыла, глядя на родное лицо, разбиваясь на осколки, ломаясь с сильным треском. Не могу больше притворяться. Не могу и не хочу. Смотрю в его карие глаза, подернутые дымкой тоски и каким-то сумасшедшим отчаянием. Пронизывает, прошивает этим взглядом насквозь, и сердце не просто бьется, оно невыносимо дергается в груди. Хотела закричать его имя и не смогла. И он смотрит на меня, не моргает, не двигается, только держит очень крепко, так крепко, что мне кажется, я сейчас задохнусь. Хотела что-то сказать, но рот открылся в немом стоне.

— Я все знаю.

Выдохнул мне в губы, убирая мои волосы с лица, содрогаясь от первого прикосновения и со стоном вдавливая меня в себя, обхватывая обеими руками мою голову и вжимая в свою грудь сильно, до ломоты в костях.

С такой тоской, с таким необратимым голодом, что мне кажется, я разорвусь от рыданий. Никогда мне его не разлюбить. Никогда не оттолкнуть, никогда не начать жить сначала. Он мое начало и мой конец. Увидела его, и все закружилось перед глазами. Вот он смысл… и никакого другого больше нет.

— Я хотела… — скривив губы и не сдерживая слез.

Что мы оба натворили?…

— Я знаю, знаю, — шепчет и целует мои глаза, мои веки, мои губы, скулы, шею. — Я пришел за тобой. Потом… все потом.

Конечно, Руслан изучил этот дом, как свои пять пальцев. Каждую лазейку и закоулок. Я шла за ним, вцепившись в его руку, сплетая пальцы с его пальцами. И ни о чем не спрашивала. Ничего не могла сказать. Одно понимала, что он здесь, рядом, и он пришел за мной… Только страшно все это. Страшно то, что происходит, и что мы в центре всего этого. Страшно, что наша любовь тонет в крови. И я равнодушно переступаю через тела охранников, которых зарезал Руслан, расчищая нам путь к лазейке в заборе. Страшно, что вот это все и есть наша жизнь.

Переступаю и понимаю, что больше так не могу, что я устала… и не хочу, чтобы этот ужас продолжался, не хочу, чтобы мои дети росли в этом нескончаемом кошмаре. Но ведь уже поздно… они появились, и они в самом эпицентре, а как остановить стихию — я не знаю. Я слишком ничтожная и маленькая, слишком слабая.

Мы едем в машине. Он весь в крови, и эта кровь стекает по его лицу, по рукам. Глаза горят азартом, адреналином. Он рад, его трясет от того, что смог меня забрать, а во мне нет радости. Для меня это очередной раунд игры на выживание. Завтра он повторится. Завтра он может быть будет более сложным и опасным.

И в то же время я не могу не с ним. Уйти не могу. Лучше смерть, чем разлука. Мой любимый, мой безбашенный мальчишка. Как же много я могу простить тебе. Как же я счастлива, что ты у меня есть, счастлива каждым нашим мгновением, пусть их у нас не так много.

— Ты видела, что на флэшке?

— Нет…

— И хорошо, что не видела. Правильно. И не надо. Пусть смотрят те, кому положено смотреть. Ее вывезти нужно.

— Куда?

— В Америку. Мы улетаем, Оксана. Рано утром.

— А дети?