Постепенно ее ярость сменялась чувством растерянности, он выводил ее из равновесия, ей не нравилось то, как этот мужчина на нее действовал. Для него она очередная игрушка, а вот ее эти отношения сломают. Наверняка он видел свой портрет, и бог знает, что он там о ней подумал. От таких «плейбоев», как он, нужно бежать без оглядки. Он ей совсем не по зубам.

– Хорошо, простите, за то, что погорячилась. Я рада, что вам понравились мои картины, а теперь позвольте мне уйти. Я не буду расторгать нашу сделку, но впредь знайте, что с людьми так не поступают. Передайте, пожалуйста, моим друзьям, что я плохо себя чувствую и поэтому уехала.

Он, казалось, совсем не удивился, понимающе кивнул. Было видно, что Влад растерян, он сделал последнюю попытку исправить положение:

– Позвольте, я провожу вас до машины.

– Не стоит, я сама прекрасно с этим справлюсь. Прощайте.

– Только до свидания. Слово «прощание» я не люблю.

Лина с наслаждением вдохнула кислород всей грудью. Легкий летний ветерок подул ей в лицо. Она остановилась на ступеньках, ведущих на центральную улицу. Сердце билось так быстро, словно после хорошей пробежки. «Ну и какого черта я все это ему выдала? Выставила себя полной дурой, неадекватом». Теперь она жалела обо всем, что сказала Владу. Каждое ее слово выглядело глупым и абсурдным, словно речь психопатки. Лина порылась в сумочке в поисках ключей от машины и пачки сигарет, с трудом нашла зажигалку. «Мда по сравнению с мой сумочкой, бермудский треугольник просто отдыхает», – подумала она, прикуривая и пряча зажигалку и пачку сигарет обратно в карман сумки, направляясь на соседнюю улицу, где оставила машину.

Довольно безлюдно для вечера пятницы. Обычно на здесь в этом время народа туча, а сейчас все словно вымерло. В узеньком переулке, которого не коснулись колоссальные изменения с новостройками, модными магазинами и барами, хаотично моргал всего лишь один старый фонарь. Он с трудом освещал маленький квадратик асфальта. Эхом отдавался стук ее высоких каблуков. «В этой темноте еще б машину найти», – Лина вглядывалась в припаркованные автомобили. Свет от фонаря предательски погас и снова включился. Вдруг девушке показалось, что сбоку мелькнула чья-то тень, она резко обернулась – пусто, лишь легкая дымка тумана струится между деревьями. С тихим шорохом, кто-то проскользнул теперь позади нее. Лина обернулась, и снова никого. Из подворотни выскочил черный кот и с пронзительным мяуканьем пронесся у нее под ногами. Ей почудилось, что сзади кто-то идет, тихо, словно крадучись. Сердце тревожно екнуло, и холодком обдало голую спину.

– Эй! Кто там? – крикнула Лина в темноту, а в ответ только эхо от ее голоса и затем гробовая тишина. Фонарь начал предательски гаснуть каждую секунду, а между крышами домов заклубился невесть откуда взявшийся туман. Паника поднималась медленно из глубины подсознания, подкрадываясь по спине к затылку. Кот в подворотне громко зашипел, Лина снова обернулась, и ее сердце зашлось от страха: огромная черная тень следовала за ней попятам. Девушка ускорила шаг, снова обернулась – никого. Боковым зрением Лина заметила неясное движение возле машин слева, повернула голову и увидела силуэт мужчины во всем черном, теперь он стоял довольно близко. Лина побежала вперед, щелкнула пультом от машины, но та не пикнула ей в ответ. «Черт, по-моему, я свернула не туда! Господи, куда бежать?» – страх сковал льдом все тело, сдавил грудную клетку. Она лихорадочно оборачивалась из стороны в сторону, в поисках преследователя, но фонарь снова погас, и теперь Лина оказалась в кромешной тьме. Лина слышала лишь собственное, тяжелое дыхание и биение своего сердца. Снова шорох, сбоку, потом сзади, совсем рядом. Она хотела закричать, но как в самом страшном кошмаре из горла не вырвалось ни звука. Лина попятилась назад, пока не наткнулась на холодную каменную стену. В этот момент чьи-то ледяные руки схватили ее за горло и принялись сдавливать все сильней и сильней. Она задыхалась, пыталась сопротивляться, или рассмотреть своего мучителя, но в глазах потемнело, заплясали разноцветные точки. Дикий ужас сковал все тело, руки хватали черную пустоту, в ушах шумело. Лина, словно сражалась с самой смертью, во тьме и глухой тишине. Вдруг послышался звук удара, ледяные руки разомкнулись. Она закашлялась, прижала пальцы к горлу, с глаз покатились слезы боли и страха. Вновь включился проклятый фонарь, Лина тяжело осела на асфальт. Ноги отказывались ее держать, колени дрожали. Совсем рядом слышались звуки борьбы, но она не видела дерущихся, лишь шум, возню и опять глухие удары. Где-то разбилось стекло. Ей удалось различить два силуэта, постоянно мелькающих вдали, но никак не попадающих под тусклое освещение фонаря. Наконец сквозь слезы, застилающие глаза, она рассмотрела, что один из мужчин во всем черном, а на другом ярким пятном маячила бордовая рубашка.