– Я хочу, чтобы он остался в изоляторе.

Глаза адвоката удивленно округлились, но он не возразил мне. Не важно, что произошло, и пусть от нас все отвернулись, я продолжала видеть этот блеск суеверного страха в глазах людей. Ди Мартелли всегда боялись. Даже теперь, когда от нас ничего не осталось.

– Я введу вас в курс дела в понедельник.

– Мне нужно увидеться с сыном.

– К сожалению, пока идет следствие, это невозможно, мне жаль.

– А вы с ним когда встретитесь?

– Сегодня. После беседы с вами.

– Передайте ему вот это.

Я протянула записку, но адвокат отрицательно качнул головой.

– Мне нельзя ничего передавать заключенному. Повсюду камеры. Мне жаль.

– Хорошо…передайте Чезаре, что ему придется сидеть. Скажите, что так надо. Что как только я смогу…я вытащу его оттуда.

– Хорошо… я передам. Но вы бы могли постараться найти нужную сумму для залога, уверен, что судья пошел бы вам навстречу, учитывая обстоятельства и ….

– Я сказала, что хочу, чтобы он сидел. В моих словах было что-то непонятное для вас?

Адвокат отрицательно качнул головой и проводил меня до дверей.

Когда вышла на улицу и подставила лицо лучам сицилийского солнца, морозить стало намного меньше. Зазвонил мой сотовый, и я ответила.

– Госпожа…я все еще жду вашего распоряжения насчет тела и похорон.

– Пусть его сожгут.

– А прах…вы устроите панихиду? Я не знаю, как поступить?

– Выбросьте урну на городскую свалку.

В трубке возникло молчание. Наверное, управляющий испытал шок от моих слов. А мне было плевать, что он там испытывает. С завтрашнего дня он будет уволен, потому что мне нечем ему платить.

– Франческо, я хочу, чтобы тело Мами отпели в соборе и везли на кладбище Святой девы Марии в Палермо. Сопроводи катафалк. Встретимся там через час.

Выключила звонок и направилась в магазин цветов, личная машина последовала за мной. Я отпустила их всех еще вчера, и многие ушли в ту же секунду. Остались лишь считанные люди, по-настоящему преданные мне и Чезаре, и пожилой водитель Лука был среди них. Когда-то я продала четыре статуи на аукционе и все деньги отдала на операцию для его дочери Розы. Ей требовалась пересадка печени. Лука остался…сказал, что будет подрабатывать, но с должности моего личного водителя не уйдет, и донна Рамона, его жена, так же останется работать на кухне.

– Но у меня больше нет кухни, Лука. Наш дом выставлен на аукцион. Его вот-вот купят.

– Ну вы же снимите другое жилье – Рамона будет заниматься хозяйством, теперь, когда нашей любимой Мами больше нет.

Да, я сниму жилье. У меня остались сбережения после продажи своих работ на выставках и в интернет-магазинах. Я все еще получала заказы, и если раньше это было просто хобби, приносящее прибыль, то сейчас это станет нашим с Чезаре хлебом.

– Поезжай в Палермо, Лука. Похороним нашу Мами, и отвезешь меня в усадьбу Сальваторе.

Кивнул, не задавая лишних вопросов, а я посмотрела в окно, продолжая сжимать букет желтых роз, обвитых черной лентой. На мне длинное траурное платье. Из венецианского кружева с шелковой подкладкой, лицо закрывают темные очки, голова покрыта кружевным платком, крепко обвязанным вокруг шеи.

На кладбище не было никого кроме меня и Луки. Могильщики при нас опустили гроб в яму, закопали и поставили временный деревянный крест. Я бросила горсть земли, молча глядя на табличку с именем. Слез не было. Какая-то удивительная сухость в глазах, внутри и даже в сердце.

Перед глазами мелькают картинки из прошлого, где Мами приносит огромный пирог с десятью свечками и хлопает в пухлые черные ладоши, когда мне удалось эти свечи задуть.

– Маленькая синьорита не должна таскать конфеты в постель и есть шоколад посреди ночи.

– Когда мне снятся кошмары, шоколад снимает стресс.

– Вот станете такой, как Мами, и не оберетесь стресса на всю жизнь. Никто на вас не женится на такой толстой.

– Ма…а у тебя был муж и ребенок?

– Был и муж, и сын…

– А где они?

– Там. – показала пальцем наверх. – Господь Бог забрал их. Он всегда самых лучших забирает раньше всех.

– Как забрал? Почему?

– Забрал и все. Мами не любит вспоминать об этом. Взамен Господь дал мне вашу маму и вас. И мне больше ничего не нужно. А когда придет мой час, мы встретимся с моим сыном и с Джорджем.

Я положила желтые розы на бугор и снова посмотрела на крест.

– Ты встретила их там, Мами? Они теперь в твоих объятиях и склонили голову на твою грудь, а ты перебираешь им волосы, как когда-то мне в детстве? Ооо, Мами, как же я им завидую. Я буду ждать тот день, когда тоже смогу встретиться с тобой. 

***