«Запомни, дочка, может не стать нефти, золота, роскоши, даже денег, но всегда будет цениться еда, вода и вера. Люди будут драться за воду, еду и иконы с идолами. Все остальное может обесцениться в любую секунду. Рецепт сыра твоей прабабки Марджори один из самых лучших в мире. Вот сейчас закончу со всеми делами и примусь за осуществление мечты Мардж.

– Фу. Я не хочу быть сырной королевой.

– Ты снобка, Кейти. Снобка и гордячка. Запомни – гордыня тяжкий грех и один из самых любимых у дьявола, как и тщеславие».

Если бы кто-то сказал мне однажды, что я действительно об этом задумаюсь.

Все, конечно, хорошо…но у нас сломалась стиральная машинка, и теперь я все стирала руками. Боб приезжал смотрел ее, но машинка окончательно «сдохла», и я попросила не говорить Дамиану. Такая покупка, как машинка, нам сейчас не по карману. Через несколько дней мои руки превратились в красное месиво. Но я не жаловалась и держалась подальше от полковника, который ходил мрачнее тучи.

Казалось, если я с ним заговорю, он меня просто убьет. Такого тяжелого и темного взгляда я никогда раньше и ни у кого не видела.

Несмотря на раны на руках, стирать все равно приходилось, и я обмотала руки бинтами, чтобы не так терлось, и стирала штаны Керука, изо всех сил натирая о доску.

Спасали походы в гости к Грейс и Бобби. Они часто принимали меня у себя. Грейс учила готовить пироги и кексы и смеялась, когда у меня что-то не получалось.

– Честное слово, можно подумать, ты принцесса из замка, а не девчонка из семьи швеи и алкаша строителя. Ты что, никогда ничего дома не делала?

Я отшучивалась, что меня и дома то не бывало.

– Вы только посмотрите на эти ручки с длинными пальцами. Можно подумать, они созданы для фортепиано, а не для домашней работы. Эти розовые ноготки.

Да, она не ошиблась, я прекрасно играла на фортепиано, скрипке и гитаре. Я все детство увлекалась музыкой, и отец меня в этом поощрял. И да, я ни разу в жизни не взяла в руки половую тряпку. До того дня, как не попала в дом к Керуку.

– Ну что? Строг с тобой наш полковник. Глаза вечно у тебя грустные. Никогда не думала, что он деспот. Но с тобой прям строг до невозможности.

– Нет. Он хороший и очень добрый. Он меня не обижает.

– Не обижает, а руки ты прячешь. Что с руками?

– Пустяки.

– Покажи!

Я протянула руки, и она прищелкнула языком.

– С ума сойти, девочка. Тебе нельзя полоскаться в воде и мочить эти раны. У тебя раздражение и серьезные проблемы с кожей от мыла или порошка. Что Керук себе думает…Или…он не знает, да? Не знает, что с твоими руками?

– У нас испортилась стиральная машинка, и я не говорила ему. С деньгами и так все плохо…он работает сутками. И у Боба, и в охране, и мустанги. Я его и не вижу почти.

– Но у тебя руки до мяса облезут. Почему Бобби не сказал полковнику насчет машинки, он же ездил к вам ее смотреть?

– Не облезут. Это с непривычки. Все пройдет. Это я попросила Боба молчать.

– Ооо, а вот и Бобби с Дамианом приехали обедать. Притащил его к нам.

Я тут же спряталась внутри дома. Только смотрела на них обоих из окна. Они о чем-то беседовали во дворе, размахивали руками. Потом принялись вдвоем рубить дрова. Из кухни доносился запах еды, и у меня заурчало в животе. НО какой тут обед, если Керук стянул с головы футболку и, замахиваясь топором, крушил деревянные полена. Все его великолепные мышцы рельефно выступали под смуглой кожей, и у меня мурашки бежали по телу от воспоминаний, как я ощущала эти мышцы под своими ладонями.

– Да тут все намного серьезнее…малышка влюбилась.

Я вздрогнула и увидела Грейс с ложкой и кухонным полотенцем через плечо.

– Что испугалась?

– Глупости…, – пробормотала я.

– Не глупости. Я уже давно об этом думала, но как-то гнала эти мысли прочь, а сейчас точно вижу – малышка влюблена в полковника. Этот взгляд…его ни с чем не спутать. И слезы…все на мокром месте очи эти зеленые. Хорош наш полковник. Молод, горяч, здоров, как буйвол. И еще кровь его индейская играет. Будь я помоложе, сама б глаз отвести не могла. У нас тут все женщины сохнут по полковнику.

– Не надо…

– Что не надо? Суров с тобой? Гонит, да? Как же…невестка все-таки. Ясно. Не лезу. Пойду на кухню. Сейчас обедать будем.

– Я не буду. Я с Джекки домой поеду.

– Почему?

– Я приготовила поесть. Я дома…простите, Грейс.

Прихватив Джекки, быстрым шагом пошла по узкому коридору к двери, но Керук преградил мне дорогу. Отобрал малышку, нежно воркуя с ней и совершенно не замечая меня, как будто я пустое место. Я сглотнула горький ком и уже сама пошла к двери. Ничего, он привезет Джекки домой сам. А я и так доеду. Поплелась к машине, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Где-то позади хлопнула входная дверь, и я обернулась.