Он посмотрел на нее обезумевшим взглядом.

- Я ненадолго. Где у тебя ванная комната?

Наконец-то Владимир понял, о чем она просит и показал ей на дверь напротив кровати.

Маленькая отсрочка показалась ей благословением небес. Она яростно терла тело мочалкой и содрогалась от страха, что он зайдет к ней. Она бросала панические взгляды на дверь, но ручка не шевелилась, в комнате стояла гробовая тишина. Господи, от нее все еще пахнет Андреем. Все ее тело словно покрыто его запахом. Как же это низко из одних объятий в другие. Грязно, мерзко, отвратительно. Андрей... поймет ли он? Простит ли, если узнает, что спустя пару часов после того, как извивалась в его объятиях, она отдалась другому мужчине?

Медленно, словно в трансе, Ника вытерлась большим полотенцем. На двери висел халат Владимира. Девушка завернулась в него как в одеяло и несмело вышла из ванной комнаты. Ступила босыми ногами на мягкую шерсть ковра.

Коршун сидел в кресле и пил очередную порцию виски. Его глаза осоловели от спиртного, челка упала на высокий лоб. Он уже снял пиджак и ослабил узел галстука. У нее возникло ощущение что он ей неуловимо кого-то напоминает… но она не понимала, кого именно.

- Подойди ко мне, - хрипло попросил он.

Вероника подчинилась. Внезапно он схватил ее за руки и поднес их губам.

- Я нервничаю... - прошептал он - я ужасно нервничаю...

«Я тоже...», - подумала Ника и провела пальцами по его волосам.

Владимир развязал узел на ее халате и осторожно распахнул его. Он рассматривал ее тело так долго, словно изучал и пытался запомнить каждый изгиб.

- Ты прекрасна... ты само совершенство... - страстно прошептал он. Встал с кресла и медленно поднял ее на руки, отнес на постель.

Ника зажмурилась до боли в веках, все ее тело сковало от невероятного напряжения. Она словно находилась под пыткой, когда его руки скользили по ее телу, а губы целовали ее шею, плечи, грудь. Скоро он овладеет ею, она чувствовала, как он сотрясается от страсти.

- Оля... Оленька... как же я соскучился... родная моя.

Ника распахнула глаза, прикусила губу.

Что это? Он называет ее именем своей покойной любовницы?

Внезапно все прекратилось. Ника в удивлении открыла глаза и увидела, что он сидит на краешке постели, закрыв лицо руками. Его плечи вздрагивают. Внезапная догадка просто ошеломила ее - он плачет. Коршун, всесильный и непобедимый, наводящий ужас на своих врагов, плачет.

- Вова...

- Ты, наверно, меня презираешь?! - он всхлипнул как ребенок - Я не могу... господи, сколько лет прошло, а я все не могу... Думал, с тобой все будет иначе... Нет! Лицо этой проклятой стоит перед моими глазами... и я бессилен что-либо сделать. Они все смеются надо мной. Я вижу их жалостливые взгляды! Понимаешь? Эти суки меня жалеют. Они думают, что я неспособен! Что у меня не стоит!

Последние слова он просто прокричал и посмотрел на Нику с такой ненавистью, что ей стало страшно.

- Нет... я не импотент... просто не могу ее забыть... все еще вижу эти мертвые глаза, это бездыханное тело. Я любил ее, я так ее любил... А она... Твааарь! Тварь она!

Ника коснулась его плеча.

- Не смей меня жалеть! Поняла? Не смей!

- Я тебя не жалею. Просто - расскажи мне. Тебе станет легче, поверь, я точно знаю.

Он с недоверием посмотрел на Нику, в его глазах отразилась вся боль вселенной, и на мгновение ей и правда стало его жалко.

- Рассказать тебе? Зачем? Чтобы ты надо мной посмеялась? Чтобы рассказывала своим подружкам, что грозный Коршун не смог тебя трахнуть? Что я жалкий и несчастный?

- Вова, я никогда не буду смеяться над твоими чувствами... Ты можешь мне доверять.

- Доверять? Какое забытое слово. Потрепанное, истасканное и преданное забвению. Я никогда и никому не доверяю. Жизнь научила меня жестокими пинками под дых.

Ника положила руку ему на плечо.

- А ты попробуй. Иногда все же нужно кому-то открыться. Нельзя оставаться покинутым и одиноким вечно?

Она нежно погладила его по волосам, стараясь и его успокоить, и сама успокоиться.

- Ты можешь уйти, если хочешь, - глухо сказал он, - я тебя не держу.

- Я не хочу уходить. Я хочу остаться с тобой. Мы можем просто поговорить. Хочешь, налей и мне виски, напьемся вместе и будем болтать до утра.

Вероника сама удивилась своей смелости, но в этот момент он уже не казался ей грозным и страшным Коршуном. Это всего лишь человек со своей болью, слабостями и раскаяньем.

- Правда? Ты просто хочешь со мной говорить? До утра? Просто так? Я не кажусь тебе смешным и убогим?

- Нет, ты кажешься мне очень одиноким... Где твой виски?

Владимир, пошатываясь, подошел к тумбочке и протянул ей свой бокал. В его глазах мелькнула надежда, в них появилось что-то светлое. Как будто злобная уличная собака позволила человеку почесать у себя за ухом и поняла, как долго скучала по этому простому удовольствию.