Этот месяц…многое изменилось. Я словно оказался в Раю. В том месте, окотором мечтал. Это ощущение что у меня семья, что я прихожу туда, где меняждут и…любят. Алина оказалась той женщиной о которой я мог только мечтать. Минимумвопросов, всегда ждет. Дома чисто, вкусно, уютно. И мне больше не хочется вродительский дом, меня несет на всех порах сюда и мне даже в голову не приходитзабрать оттуда Полю, потому что она тоже счастлива. Они вместе рисуют, создаюткаких-то бумажных кукол с одеждой, играют в песке, читают сказки. Поля не хочетрасставаться с Алиной и…я ничего не делаю. Я просто позволяю этомупродолжаться. Вот сейчас еще день, и еще один. Потом заберу дочь, потом поедудомой или с пацанами куда-то в клуб и ни хрена. Меня тянет домой, меня тянет кней, к ним обеим, когда они вместе. У меня полная иллюзия семьи, и я не хочу ееразрушать.

Пишет мне, что соскучилась и у меня током все тело прошибает, как будто поспине струится огонь и я знаю, что в эти слова вложено намного больше смысла. Этовсегда означало, что она ждет меня, что она хочет меня. И эта горючая смесьсводила с ума. Мне хочется стиснуть челюсти так чтоб заболели зубы. Я реагируюна нее как хищник, который готов терзать и рвать свою добычу едва учуяв еезапах. Я мчался домой. Я летел туда на всех парах, чтобы подольше быть с ней. Иу меня всегда вертелось вот это «я скучаю по тебе, Влад». Вертелось и обжигало.Я представлял себе ее влажные глаза, ее приоткрытые губы, ее руки, которыеобнимут мой затылок пальцы, которые взъерошат мои волосы.

Никогда не думал, что меня настолько будет подхлестывать все, что онаговорит, пишет мне, шепчет в телефон. Всегда относился к словам как к пустомузвуку, а теперь стал зависим от них. Жаждал услышать и сатанел как подросток,взбудораженный ее «я хочу тебя, Влад». Она всегда говорила мое имя. Всегдапроизносила его. И я понимал, что теперь люблю его, свое долбаное имя, потомучто она его вот ТАК говорит. Блядь, как я жил без нее все это время?

Как работал без смсок, как не заглядывал в свой сотовый в ожиданиисообщений от нее. Фото, каких-то картинок, которые она считала смешными. Язабыл, как я ее ненавидел. Я даже не хотел об этом вспоминать…Прошло. Можетбыть, я был не прав. Может быть, все было именно так как рассказывала Алина.

- Займись делом, Макс. Я домой.

- Домой?

- Да. Все. Хватит на сегодня.

- Но…

- Хватит. Я устал, и я голоден.

- Я закажу еду в офис… я думал ближе к ночи поедем с пацанами в клуб, уБыка днюха. Ты давно с нами не выезжал. Девочки заждались!

- У меня дома сырный суп с креветками и две девочки, которые меня ждут.

- Охренеть! Ты еще скажи, что бежишь к своей…

Резко повернулся и зыркнул недобрым взглядом на Макса.

- Алина – мать моей Поли. Отзывайся о ней уважительно, если хочешьнаходиться рядом со мной и не вылететь к такой-то матери.

Макс судорожно сглотнул слюну, так что дернулся кадык.

- Я думал у тебя там телки…реально, Ферст. Ниче такого.

- У меня там Алина и моя дочка. Они меня ждут. Насчет жениться…черт егознает может и женюсь.

СПУСТЯ МЕСЯЦ

Они нас сделали!Эта гребаная Вендикта! Сука!

Меня трясло отярости, меня корежило от нее и выворачивало наизнанку. Куча проделанной работы,подставные покупатели, искусственно поднятые цены, а потом резко сброшенныевниз, чтобы перебить конкурента и потеря почти всех объектов по этой гребанойнизкой цене и тут же их появление на рынке по иной стоимости. Салток падает в позициях,рушится, стремительно летит вниз. Проклятый Беляев. А ведь делал вид, что готовсотрудничать. Ублюдок.

Пальцыотстукивают по столу…и в мысли врываются протяжные стоны, запах секса ивоспоминания о том, как сегодня на этом столе Алина извивалась подо мной ицарапала ногтями мою шею до кровавых отметин. Сучка…не дает даже думать оработе.

- Я привезла твоюмашину, как и обещала.

Крутит на пальцеключ и соблазнительно улыбается, я хватаю ее в охапку, сметаю все со стола и …Бляяядь,я бы прямо сейчас повторил еще раз.

Повернулся настуле и посмотрел на папку. Ее досье. Ничего нового Конь не нарыл, нопосмотреть можно. Не досье. Там нет ничего нового, а полюбоваться на еефотографии. Остыть немного. Прийти в себя, разглядывая снимки, где она навыпускном в школе, где она со своей мамой и двоюродным братом, где она на море.

Остановился.Что-то неприятно поскребло в затылке. Холодными щупальцами, так что мурашкипробежали по телу. Холодные, колючие, как занозы. Еще не понимаю, чтонасторожило. Замер. Смотрю в никуда, не моргая. Потом снова на фотки, на каждыйиз снимков, останавливаюсь напротив того, что с мамой и братом. Хватаю дрожащимируками и подношу к лицу.

Мне еще нехолодно. Нет. Этот холод овладевает моим телом постепенно. Сначала кончикаминогтей на ногах, потом ползет все выше и выше, замораживая нервы, мышцы, мясо, кожу.Послойно. Замораживая так, что я не могу пошевелиться. Мне трудно дышать. Яхочу вздохнуть и не могу. Именно так ваш мозг уже складывает пазл, уже видитобщую картинку, но вы не хотите верить. Не можете верить потому что это на хервас убьет. Вы не хотите умирать. А я умирал. Я разваливался на куски, на гнилыеошметки, которые тут же покрывались червями лжи.