Поставил бутылку на стол. Я даже на нее не посмотрел. Мне казалось, что внутри все переворачивается. По мне словно туда и обратно ездил грузовик и дробил мне кости. И самое страшное боль становилась все сильнее. Особенно после того как узнал, что она ждет ребенка. От другого. Что в ее теле проросло семя Азима…Они там вместе каждый день. Они смотрят друг на друга, они прикасаются, он что-то шепчет ей на ухо и он другой с ней. Не такой урод и ублюдок как я, не такой больной на голову психопат. Она, наверное, счастлива, что избавилась от меня. Счастлива там…с ним.

— Попробуешь виски? Налить тебе?

— Налей! Блядь…оставь меня, А? Я хочу побыть один. Просто уйди.

Самир молча удалился, а я стоял у окна и смотрел как теплый ветер шевелит искусственно выращенную траву на лужайке. Я знал, что такое боль, я жил с этой болью годами, я упивался ею всю свою юность. Привык и сросся. Но такой боли я еще не испытывал.

Подошел к бутылке, откупорил крышку и сделал глоток прямо из горла. Жидкость сильно обожгла горло и потекла по венам, взрывая в них адреналин. Сука! Ведь я впервые в жизни поверил, впервые раскрылся, впервые, блядь мечтал о счастье.

Еще несколько глотков и марево ярости и сумасшествия затмевает все перед глазами, меня ведет от боли, меня от нее начинает трясти. Если бы сейчас она была рядом я бы свернул ей шею, я бы разодрал ее грудную клетку и достал оттуда ее сердце. Чтобы оно не смело любить кого-то другого. Нежная…такая нежная…вот она появляется передо мной словно из неоткуда. ЕЕ светлые волосы развеваются и струятся по плечам, а лицо такое ангельское, такое прекрасное. Я вижу его сквозь марево алкоголя. И во мне просыпается зверь. Во мне просыпается чудовище, которое готово разодрать свою жертву. С диким ревом я бросаюсь на нее, разрывая на ней одежду, заваливая ее на пол, чтобы овладеть ее телом, чтобы водраться в него болезненно напряженным членом и долбиться на адской скорости под ее крики боли, под ее вопли агонии. Рвать ее плоть, раздирать ее, уничтожать и портить, превращать в рваное мясо.

Вот она подо мной, бьется, кричит и плачет и я плачу, я рыдаю потому что боль никуда не девается, она намного сильнее меня, она заставляет моего зверя выгрызаться наружу и драть на части нежную плоть, которую он схватил в свои лапы. Она моя! Я никому ее не отдам! Мояяяя….мояяяя…

Я ощущала приближение родов. Я все уже знала, прочла очень много информации, была готова к схваткам. Каждый день я прислушивалась к себе, засекала шевеления малыша. Я его ждала как самое великое спасение от адской тоски, от ощущения пустоты. Я скучала…скучала по своему палачу. Я ждала своих встреч с ним во сне и утром плакала от разочарования. Потому что во сне он был со мной. Во сне он гладил мои волосы, целовал мои губы.

В то утро я проснулась с тянущей болью в животе. Начала засекать время. Уже к обеду боль усилилась, стала чаще, интенсивнее и равномернее. Я уже знала, что это схватки. Набрала Екатерину.

— Здравствуйте… я хотела съездить по магазинам, но уже с шести утра ощущаю боль.

— Время засекала?

— Да. Засекала. Каждые семь-восемь минут болит, иногда десять.

— Думаю по магазинам ты уже не успеешь. Сумка собрана?

— Да, конечно. Всегда готова. Я уже давно на сумках сижу.

— Ну мальчишка у нас молодец. Все вовремя. Почти до сороковой недели доходила. Давай, приезжай в роддом, будем оформляться. Я скоро приеду. Позвоню сейчас. Тебя там ждать будут.

— Спасибо. Уже еду.

— Муж с тобой будет?

— Нет, у него работа.

Да я бы и не звала Азима на рождение чужого ребенка.

— Ну вот, раскрытие уже такое большое. Все хорошо будет. Не волнуйся. Дыши чаще. Еще есть время. Когда начнутся потуги звони в этот звоночек. Я рядом. Ты молодец. Ни разу не закричала. Такая сильная девочка, смелая. Вон рядом орут как резаные.

Все идет как в книжке. Я очень довольна. Малыш правда великоватый, но родишь никуда не денешься. И не такие рожают. Бедра у тебя хорошие, широкие. Фигура только деток и рожать.

Я слышала ее плохо. Измотанная болью, испуганная. Я хотела только одного, чтоб это все закончилось, чтоб стало легче. Мне было страшно, я очень боялась за малыша и постоянно прислушивалась к его сердцебиению, которое доносилось из приборов рядом с кроватью.

Сами роды проходили в каком-то тумане. Я слушалась врачей, тужилась, чувствовала, как ребенок выходит из моего тела. От боли перед глазами туманная пелена. По щекам текут слезы. И я шепчу только «мамочка…мамочкааа как мне больно…если бы ты была рядом, мамочка»

— Вот и волосики его уже видно. Будет светленький, как мама. Давай еще разочек, как будто что-то выталкиваешь из себя. Давай.

Я ощутила резкую боль, а потом сразу же какое-то облегчение.

— Вооот он, мальчик. Какой красивый, какой богатырь.

— Покажите его мне… — простонала, сквозь слезы, уставшая, вымотанная болью и долгими потугами.

— Не только покажем, но и положим к тебе на живот. Вот смотри какое чудо.