Я не хотел, чтобы она знала о Вике. Я ничего ей не рассказывал. И запретил, чтобы кто-то другой рассказал. Но шило разве утаишь мешке? Я понимал, что рано или поздно она узнает. Особенно когда сходил с ума в своем кабинете, выл как раненое животное. Бил кулаками по стенам. Ненавидел яростно, адски, дико, бешено ненавидел. В один из таких моментов она пришла ко мне. Поскреблась тихонечко в дверь. Как мышка. Я в гневе распахнул ее. И увидел Алену на пороге. Она стояла с маленькой бутылкой минеральной воды в руках.

— Я принесла тебе попить.

Зачем мне ее вода, если я нахлестался виски как ненормальный и даже не опьянел? Зачем мне ее вода, если меня буквально выворачивала от выпитого спиртного и от ощущения горечи во рту?

— Ты что-то хотела? — я проигнорировал протянутую мне воду. Мне нужно было чтобы она ушла. Я хотел дать волю своей дикости. А при ней не мог.

— Мне кажется, тебя сейчас не нужно быть одному.

— Тебе так кажется иди к себе в комнату.

— Но я чувствую.

Она сказала сделала шаг ко мне, а я сделал шаг от нее назад. Мне сейчас не нужен был ее свет. Я хотела окунуться в свою тьму, я хотел в ней погрязнуть. Я хотел в ней утонуть, я хотел в ней разлагаться, чтобы меня сейчас никто не трогал. Мне не нужны были ее чистые, светлые глаза. Мне не нужна была ее жалость и сочувствие. Я хотел остаться один со своей болью.

— Иди спать, Алена.

— Можно я посижу с тобой?

Этот вопрос меня обезоружен. На так искренне посмотрела мне в глаза, что я не смог ей отказать. Открыл дверь и впустил ее внутрь комнаты. Она осмотрелась по сторонам. Подошла к окну. И задернули шторы.

— Она этого не делала.

Тихо сказала девушка и посмотрела мне в глаза. Я бы мог переспросить, кто «она» и что не делала. Но я сразу понял, что Алена имеет в виду и сразу понял, что она все знает. А еще я думал о том, что тот, кто ей рассказал, уже завтра будет без языка. Я вырву на хрен его зубы. И выпотрошу ему кишки. Сука ублюдочная, тварь! Кто посмел нарушить запрет и рассказать? Какая мразь?

— Откуда ты знаешь?

— Я ее знаю, это моя сестра.

— Это не ответ.

— Я могу чувствовать кто плохой, а кто хороший.

— И ты утверждаешь, что твоя сестра хорошая?

— Вика добрая светлая. И очень преданная. А еще она очень любит детей. И она бы никогда не обидела ребенка. Никогда. Не знаю, рассказывала ли она тебе? Но у нас был брат. Он умер, когда ему было всего лишь год. Заболел менингитом и умер. У нас с мамой не хватило денег на то, чтобы его вылечить. Он ушел на небеса в приемном покое больницы. Вика тогда буквально вытянула на себе нашу маму. Я болела и у меня не было на это сил. А Вика подставила ей плечо, подставила ей свою спину. Она была рядом с ней, когда ей было больно. Она оплакивала братика. Мы знаем, что такое терять и никогда не заставим кого-то другого потерять близкого человека.

Она говорила искренне, мне очень хотелось ей верить. Очень хотелось, чтобы история про брата стерла из памяти те картинки, которые мне рисовали рассказы моей дочери. Только я, блядь, помнил, как Аят кричала, что именно Проклятая ее убивала.

Я помнил, как моя дочь пришла в себя и самое первое, чтоона сказала. Это было слово — Проклятая. Я не смог допросить дальше. Я не смог больше ее расспрашивать, потому что она снова впала в кому. И ни один врач больше не скажет мне, когда моя маленькая Аят придет в себя. Разве мало доказательств? Зачем она сбежала? Зачем она сбежала с ним? Затем вышла до него замуж?

— Кто тебе рассказал?

— Если я скажу, ты накажешь этого человека, а я бы этого не хотела.

— А если ты не расскажешь, то я накажу тебя.

— Накажи, я не боюсь.

— Наказания могут быть очень болезненными.

— Иисусу было намного больнее, и я готова вытерпеть все что угодно, чтобы приблизиться к нему.

Что я мог на это ответить? Я молча смотрел в ее огромные голубые глаза, кристально чистые и нежные, такие светлые. Смотрел на развивающиеся золотистые волосы на этот невинный облик и понимал, что нет! Ее я точно не накажу.

— Значит, не скажешь, кто тебе рассказал?

— Нет, не скажу.

— Врать очень плохо.

— А я не вру, я просто не говорю.

— А если я угадаю, кто это ты промолчишь или признаешься?

— Я не буду играть с тобой в эту игру.

— Это не игра, Алёна, этоочень серьезно. Кто-то рассказал тебе то, что я запретил говорить.

— Думаешь, я не понимала, что ты не просто так забрал меня из больницы или не понимала, что кто-то оплачивает мое лечение? Я сразу узнала, что это ты. А еще я поняла, что это как-то связано с моей сестрой. Оставалось только додуматься как?

— И как же я с ней связан?

— Ты ее любишь?

— Нет, я ее ненавижу.

— Потому что любишь.

— Твоя сестра убила мою дочь, вторую дочь пыталась утопить. Она сбежала с другим мужиком и изменяла мне! Твоя сестра вышла замуж за другого, наставила мне рога, поэтому, когда я ее найду, она будет очень сильно страдать.

— Для этого ты забрал меня, чтобы наказать ее через меня?

— И для этого тоже.