— Вы подпишите контракт. Брачный. По которому вы обязуетесь пожизненно ухаживать за Владиславом Салтыковым, быть рядом с ним двадцать четыре часа в сутки, ухаживать за ним так как потребуется, выполняя все обязанности сиделки и няньки, а также все обязанности его жены.

Без его ведома вы не можете выйти даже из дома, вы не можете вздохнуть и чихнуть. Все вопросы о воспитании ребенка решает только Владислав Макарович. Любое предательство с вашей стороны будь то измена или вред компании будут жестоко наказаны. Вы лишитесь всего, вы лишитесь дочери.

Пока он говорил я все еще ощущала адский ком в горле, делала вдох за вдохом. Вода не помогала. Я сжимала пальцами столешницу. Но не чувствовала их.

— Все ваше имущество движимое и недвижимое будет принадлежать отныне только вашему мужу. До копейки. Золото, наличность, вклады. Все вы перепишите на его имя. Вендикта полностью сольется с Салтоком и станет его филиалом. Либо вы соглашаетесь. Либо вы отсюда выйдите только через пятнадцать лет. И кто знает, выйдите ли…Мне нужен ответ прямо сейчас. Здесь. И тогда все обвинения с вас будут сняты.

Сделав несколько глотков воды и стуча зубами по стакану, я переводила дыхание. У меня не было времени подумать.

— Мой брат…

— Его никто не тронет. Более того Салток возьмет заботу о нем на себя.

— Я согласна.

И закрыла глаза. Шах и мат. Он сделал меня. Проклятый Салтыков. Он меня сделал. Я проиграла. Я снова никто и ни с чем стою перед ним на коленях! И у меня нет ни единого шанса отказаться!

Мне было страшно туда ехать. Внутри все дрожало и переворачивалось. Я просто не могла поверить, что все это могло произойти с ним и со мной. На меня обрушилась вся эта новость как какой-то удар по ребрам в солнечное сплетение, когда не можешь вздохнуть, не можешь даже закричать. В отделение за мной приехал парень с бородой. Крепкого телосложения, очень молодой. Мне кажется моложе Влада. Но я заметила на нем кобуру с пистолетом, заметила его сильные, накачанные руки и ноги. Он был похож на молодого зверя, готового рвать глотку за своего хозяина. И он приехал доставить ему добычу. Меня.

— Меня зовут Богдан. Я буду вас сопровождать.

— Куда?

Тихо спросила я, видя, как он ловко запихивает мой чемодан в машину и подает мне сумочку, которую ему явно отдали в ментовке.

— В больницу, конечно. Вас там ждут.

Села сзади, обхватив себя за плечи. Немного лихорадит, мозг ничего не соображает. Мне нельзя в больницу. Там я буду очень плохо себя чувствовать. После смерти мамы у меня боязнь больниц.

— Где моя…где Поля?

— За Полиной приехал водитель и няня ее отвезли домой. Не переживайте.

Какой-то он вежливый со мной. Тяжело дыша, смотрю в окно. Уже вечер. Меня продержали в участке допоздна. Не знаю готова ли я сейчас к встрече с Владом. Я слишком растеряна. Я разбита. Я не знаю. Что сказать ему, я не знаю готова ли я все это увидеть, готова ли я ощутить волну его боли на себе, не захлебнусь ли ею.

— Сигарету?

— Да, если можно.

Протягивает мне сигарету и зажигалку. Я кручу ее в руках, потом возвращаю ему.

— Я не курю. Бросила. Но иногда очень хочется. Все же не буду.

Усмехнулся, положил обратно в пачку. В машине играет какая-то музыка, приятно пахнет лимоном. Немного сбивает с толку нормальное отношение. Я ждала чего-то другого. Наверное, какого-то нападения, насилия над собой, принуждения. Хотя зачем меня принуждать. Мне уже все озвучили. И я приняла условия сделки.

— Как…он?

— Сейчас сами увидите. Паршиво на самом деле.

— Все так как рассказывал мне…тот человек?

— Адвокат? Да, все так.

Бросил на меня взгляд через зеркало и снова на дорогу. Все оставшееся время мы ехали в тишине.

Клиника частная, в пригороде, обнесена высоким забором. Не удивительно вряд ли бы он лежал в обычной городской. Снова вспомнила свою маму в четвертой неотложной, про мерзкое отношение врачей, про страшную реанимацию и стало не по себе. От одного вида больницы. Долго я отходила от всего этого. Антидепрессанты, нейролептики, психиатры. Мамина смерть мне далась очень тяжело и болезненно.

— Идемте, накиньте халат.

Я прошла за ним по массивной лестнице главного входа, потом поднялась в лифте на третий этаж. Везде чистота, ослепительная белизна и тишина. Только где-то пищат приборы и мед аппаратура.

Прошли по широкому коридору, свернули за угол и остановились напротив палаты.

— Вам сюда.