— Ты думаешь, что никто не заметил? — прошипела она, её голос был тихим, почти ласковым, но от него меня бросило в холод. — Думаешь, что тебе удалось всех облапошить?

Я сделала шаг назад, не зная, что ответить. Моя голова кружилась, мысли метались.

— Рафаэль заметит, Анжелика, — Рита усмехнулась, её тон стал ещё более насмешливым. — Он не настолько пьян, чтобы не заметить, что его жена куда-то исчезла. Ты действительно думаешь, что можешь так просто вернуться и тебе сойдет с рук?

Я не могла двигаться. Не могла дышать. Моя голова гудела от страха и усталости. Я чувствовала, как моё тело предаёт меня, как каждая клетка дрожит от ужаса перед тем, что может случиться.

— Что ты делаешь, Анжелика? — её голос становился всё мягче, но в нём было что-то жуткое, что-то хищное. — Ты погубишь себя. Ты погубишь ЕГО. Ты действительно думаешь, что он спасёт тебя? Падре Чезаре? Ты правда думаешь, что ваш грязный секрет останется тайной?

Слова Риты разрывали меня на части. Я не могла больше сдерживаться. Гнев вскипел зашипел в венах и я шагнула к ней, сжав кулаки.

— Оставь меня в покое, Рита! — выкрикнула я, не заботясь о том, услышит ли кто-то мой крик. — Ты ничего не знаешь! Ты ничего не понимаешь! Просто отвали от меня! Хватит!

Она только улыбнулась, как кобра, готовая к атаке.

— Думаешь, я не знаю? Думаешь, что мне не известно, что ты трахалась с ним? — её слова капали ядом. — Ты живёшь во лжи, Анжелика. Ты — ошибка. Ошибка, которая погубит всех вокруг себя. И его…А я не позволю. Я лучше утоплю тебя в болоте!

Я дрожала, ярость закипала в моих венах, но я не могла больше говорить. Я не могла стоять здесь, перед этой сучкой, которая наслаждалась каждым моментом моего падения. Я знала, что она права. Я знала, что всё, что она говорит, — правда. Но я не могла позволить ей это увидеть.

Собрав последние силы, я развернулась и пошла прочь. Мои ноги еле держали меня, платье продолжало путаться, но я больше не могла останавливаться. Всё, что я могла слышать, — это её тихий, злобный смех, звучащий за моей спиной.

Где-то вдалеке Рафаэль кричал что-то, подняв очередной бокал, — они все были слишком заняты своим праздником. Но он закончится…А когда закончится Рафаэль придет ко мне. И я должна его встретить так, чтоб он не посмел ко мне даже прикоснуться! Иначе я просто убью его и себя!

Его шаги. Его голос. Его кулаки. Всё сливается в один невыносимый какофонический хор, пронизывающий мою голову. Рафаэль. Пьяный. Разъярённый. Он стучит в дверь, как сумасшедший, как зверь, который требует своё. Требует меня.

— Анжелика! Открой! — его голос, грубый, с хрипотцой, разносится по коридору. — Ты моя жена! Это наша брачная ночь, чёрт возьми!

Я замираю, не в силах пошевелиться. Моё сердце бьётся так сильно, что я чувствую, как оно отдаётся гулким эхом в моих висках. Я дышу тяжело, прерывисто, как если бы кто-то давил на мою грудь. Его голос — это нож, который режет мою душу на части. Как я могла позволить этому случиться? Как могла дойти до того, что мой дом, моя жизнь, моё тело — теперь всё принадлежит ему?

— Открой эту чёртову дверь! — он рычит, его удары становятся всё сильнее. Деревянная дверь поддаётся под натиском его ярости, но пока держится. Она заперта. Я отступаю назад. Паника накатывает ледяной волной. Мне страшно. Что делать? Как выбраться из этой ловушки?

Руки дрожат, как у испуганного ребёнка. Дверь закрыта. Я заперта. Я в безопасности… пока что.

Рафаэль снова стучит. Я слышу его хриплое дыхание, как будто он стоит прямо за мной. Я прижимаюсь спиной к двери, пытаясь не дышать, стараясь исчезнуть. Но его голос. Его слова. Они пронзают меня, как тысячи лезвий. Как долго я смогу его удерживать.

— Анжелика! — его голос становится ещё громче, яростнее. — Это наша ночь. Открой. Немедленно. Ты думаешь, что сможешь прятаться от меня? Ты моя жена, и я имею все права на тебя! — Он снова стучит, кулаки ударяются о дерево так, что я боюсь, что дверь треснет.

Я не могу больше. Слёзы текут по моим щекам. Грудь сдавливает нестерпимая боль. Я сажусь на пол, обхватываю голову руками и начинаю трястись. Его слова проникают в мой мозг, впиваются в моё сердце, как змеиный яд.