— Нет, — сказал я, приближая её к себе ещё больше, почти прижимая к своей груди. — Ты должна знать правду. Я не выбирал Риту, она просто манипулирует тобой…это был спектакль для тебя. Она знает…знает про нас с тобой. И ломает тебя. Она всегда это делала. Иди ко мне…иди сюда, девочка. Я согрею тебя. Ты вся дрожишь.

Привлек ее к себе, чувствуя как она поддалась, как склонила голову мне на грудь и позволила зарыться пальцами в ее волосы.

— Я не знаю, что нам делать…не знаю как быть.

— Я что-то придумаю. Верь мне. Придумаю…

— Анжелика!

Этот голос пронзил воздух, как удар хлыста. Я замер, почувствовав, как холод прошёлся по моей спине. Анжелика вырвалась из моих рук, и я обернулся. Изабелла стояла между деревьями. Её лицо было белее снега, глаза расширены от ужаса и ярости, а её руки сжаты в кулаки так, что костяшки побелели.

Изабелла смотрела на меня так, будто перед ней стоял не священник, а чудовище. Её взгляд метался от меня к Анжелике, и я вдруг понял — она видела нас. Видела слишком много. Как возможно и слышала.

— Мама, — прошептала Анжелика, заметив мать, ее трясло как в лихорадке.

Изабелла сделала несколько быстрых шагов вперёд и резко схватила Анжелику за запястье. Я заметил, как её рука дрожит, как она изо всех сил пытается не сорваться.

— Пойдём со мной, Анжелика, — тихо, но настойчиво произнесла Изабелла. — Сейчас же. В дом! Немедленно! Пока все это не увидел еще кто-то!

Анжелика посмотрела на мать, потом снова на меня, словно разрываясь между нами.

— Ты не понимаешь… — начал я, но Изабелла прервала меня ледяным взглядом.

— Никаких объяснений. Ни слова, — прошипела она, её голос был настолько тихим, что едва слышался, но каждое её слово било, как плеть с шипами. — Это последний раз когда я вижу вас в этом доме, Чезаре!

Я стоял, ошеломлённый её яростью. Её глаза горели холодным огнём, и я вдруг понял, что что-то в этой женщине изменилось. Она смотрела на меня не просто с подозрением или неприязнью. В её взгляде было что-то большее. Ужас. Дикий, отчаянный, первобытный ужас.

— Что… — начал я, но замолчал, чувствуя, что не могу произнести ни слова.

Изабелла потянула Анжелику за руку, и они быстро пошли прочь. Я стоял на месте, не двигаясь, смотрел, как они уходят. Что-то неуловимое, словно невидимая стена, возникло между мной и этой семьёй. И это не было связано с ревностью или интригами Риты. Это было что-то большее, что-то более древнее, что-то, чего я пока не мог понять. Почему она смотрела на меня так, словно знала что-то, что мне неизвестно? Её взгляд — в нём был ужас, но не от злости. Нет. В этом взгляде была боль и страх…

Чёрт. Что происходит?

Моё сердце продолжало колотиться, в голове крутились вопросы, на которые у меня не было ответов. Я никогда не видел её такой. Что-то внутри неё сломалось, когда она увидела нас с Анжеликой. И это что-то рвало её на части. Измена дочери своему мужу? Ее падение? Страх скандала? Возможно. Скорей всего именно так. Кажется, сегодня я облажался перед всеми. Нужно думать, что делать дальше. Пора уходить отсюда.

Я должен разобраться в том, что происходит. С Ритой, с её матерью, с этим грёбаным Лоретти, с проклятыми бриллиантами. Я должен это всё закончить.

Изабелла шла по дому, но каждый её шаг был тяжёлым, словно она утопала в вязкой грязи. Мысли плотно сжимали её голову, как железные тиски, не давая выдохнуть, не давая ощутить ничего, кроме боли, которая медленно, но уверенно рвала её на части.

Чезаре… её сын.

Её сын. Это осознание било в грудь с новой силой, каждый раз, как молот по хрупкому стеклу. Она видела его лицо, слышала его голос, и внутри всё переворачивалось от ужаса. Он не мог знать. Он не знает.

Но самое страшное было не в том, что Чезаре был её сыном. Самое страшное было в том, что он спал с её дочерью. С Анжеликой. Её сердце, её плоть. Они — брат и сестра. И они спали вместе. Изабелла остановилась, чувствуя, как её ноги подкашиваются. Она оперлась о стену, пытаясь восстановить дыхание. Воздух, казалось, превратился в плотное облако, которое не давало вдохнуть. Это было больше, чем просто ужас. Больше, чем просто страх. Это был настоящий кошмар.

Анжелика изменяет Рафаэлю. Этого тоже нельзя было отрицать. Это был не просто роман. Это была измена. Её дочь, её собственная дочь, была замужем за Рафаэлем, и каждый раз, когда Изабелла видела их вместе, её сердце разрывалось. Она ненавидела этот брак. Она понимала, что это ошибка, что она сама загнала Анжелику в эту ловушку. Но что-то внутри неё тогда настояло на этом браке…шантаж проклятого ублюдка, который знал ее тайну…не всю, да, не всю, но знал достаточно, чтоб начать разматывать клубок из лжи. Желание защитить семью, спасти их репутацию. Вот почему этот брак состоялся.

Она жила ложью всю свою жизнь. И теперь эта ложь тянулась за ней, как тёмная река, которая угрожала затопить всё на своём пути. Всё, что было важным для неё.