Я шла быстрее, чем обычно, но мои ноги становились всё тяжелее с каждым шагом. В груди всё кипело, сжималось, как будто мои собственные чувства были готовы взорваться.

— Хватит! — сорвалось с моих губ, как только я подошла к нему. Голос был громкий, дрожащий, но полный злости. — Ты не можешь так! Я устала! Я не хочу, чтобы ты был в моей жизни!

Он оторвался от стены и встал прямо передо мной. Спокойный, но такой… опасный. Его взгляд был холодным, напряжённым, а лицо — словно вырезанное из камня. Ни одной эмоции, только эта ледяная, пугающая маска.

— Говори, говори, — спокойно произнёс он, почти лениво.

Его равнодушие разозлило меня ещё больше.

— Ты думаешь, это нормально?! — кричала я, не в силах остановиться. — Преследовать меня, появляться здесь! Нет у меня денег…все…нет. Убей всех. Убей…я устала!

Он смотрел на меня, словно на ребёнка, который закатывает истерику. Его взгляд прожигал меня, заставлял дрожать, но я продолжала:

— Ты не оставляешь мне выбора! Ты угрожаешь мне, моим близким! Ты нарушаешь все границы, понимаешь?! Я тебя не хочу!

Он медленно поднял бровь, как будто мои слова его развлекли. А потом, не дождавшись, пока я выдохнусь, спокойно, почти насмешливо, перебил:

— Ты действительно думаешь, что это что-то изменит?

Я замерла. Его голос стал ниже, почти рычащим, а глаза — ещё холоднее.

— У меня тысяча сим-карт. Думаешь, я прихожу за десять минут до твоего ухода? — Он сделал шаг ближе, так близко, что я почувствовала, как его тень упала на меня. — А что если я вообще не ухожу?

Я отступила назад, сердце застучало так громко, что гул отдавался в ушах.

— Когда ты вернёшь долг, Вера? — продолжил он, его голос был спокойным, ровным, но каждая фраза пробивала меня, как гвоздь. — Вчера твоей тёте привезли посылку. С красной икрой. Ты даже не представляешь, как она обрадовалась. Она позвонила тебе, правда?

Мир вокруг словно обрушился. Я уставилась на него, не понимая, как он знает об этом.

— Ты… что… тебе нужно? — выдавила я, чувствуя, как в груди всё сжимается.

Он наклонился ближе, его лицо оказалось так близко, что я видела, как вздрогнули его ноздри.

— Тебя, — ответил он просто, с лёгкой усмешкой.

Моё сердце остановилось.

— Мне нравится нюхать твой страх, Вера. Мне нравится, как ты бежишь. — Его голос стал хриплым, тёплым, как будто он говорил о чём-то запретно приятном. — Мне нравится догонять тебя.

Я задрожала. Всё тело охватил жар, смешанный с ледяным холодом.

— Ты сумасшедший, — прошептала я, чувствуя, как дрожь поднимается от самых пяток к горлу.

— Может быть, — усмехнулся он, не сводя с меня взгляда. — Но мне это нравится.

Его слова ударили в самое сердце. Они были холодными, точными, как клинок, и врезались в меня так глубоко, что стало трудно дышать.

"Ты можешь убегать сколько угодно, но тебе это нравится. Признай это."

Я застыла. Холод пробежал по коже, разлился внутри, словно он забрал весь воздух вокруг. Я ненавидела его. Ненавидела его голос, его лицо, его силу, которая подавляла меня. Ненавидела себя за то, что он прав.

Он смотрел на меня так, будто видел меня насквозь. Мои мысли, мои страхи, мои желания — всё это отражалось в его глазах. Бархатных, тёмных, прожигающих. Я хотела закричать, вырваться из его взгляда, но вместо этого просто стояла, прижавшись спиной к холодной стене дома.

"Он не прав," пыталась убедить я себя. "Не прав." Но чем дольше я молчала, тем яснее понимала: его присутствие пугало меня. Но мысль о том, что он исчезнет, пугала меня ещё сильнее.

Я ненавидела себя за это.

Его молчание было громче любых слов. Напряжение между нами росло, накаляясь с каждой секундой. Я не могла отвести взгляд от его глаз. В них была сила, от которой невозможно было спрятаться.

Он сделал шаг вперёд. И ещё один. Я почувствовала, как его тень накрывает меня, как жар его тела проникает сквозь воздух.

— Ты можешь ненавидеть меня, Вера, — его голос стал ниже, хриплее, тихим шёпотом резонируя внутри меня. — Но ты не хочешь, чтобы я ушёл.

Моё сердце пропустило удар. Грудь сдавило так сильно, что я едва смогла вдохнуть.

— Не надо, — выдавила я, почти шёпотом, и попыталась отступить, но стена уже впивалась в мою спину.

Он не слушал. Его рука скользнула к моей талии, охватывая её резко, властно. Он притянул меня к себе, так близко, что между нами не осталось места, и я чувствовала, как его дыхание касалось моей кожи.

Я посмотрела вверх, в его глаза. Они горели странным светом — смесью злости, желания и какой-то тёмной одержимости, от которой по спине пробежал холод.