Черный для карт-бланша. Я улыбаюсь. Мне столько предстоит ей показать. Так многому научить.

Линн кивает.

— Правильно. — Она указывает на крест. — Если захочешь оказаться на нем, можешь просто сесть рядом на колени и ждать партнера.

Алена склоняет головку набок.

— Просто ждать? — спрашивает она более высоким голосом. На ее лице отражается неуверенность. — А что, если никто не захочет?

Линн смеется над этой нелепостью. Меня выводит из себя мысль, что якобы никто не захочет принять такое предложение. Да за ней будут очереди выстраиваться.

Я сжимаю кулаки. Но этому не бывать. Я выгоню всех этих ублюдков, прежде чем позволю это сделать. Она моя.

Мой гнев полностью рассеивается, когда Алена спрашивает, ее голос пронизан страхом:

— Что будет, если они просто оставят меня там или...

Линн быстро обрывает ее, и я рад, что она рядом и может успокоить Вишенку. Это хорошо. Я поступил правильно. По крайней мере Линн ее не пугает. И идеально походит для знакомства Алены с этим миром.

— Во всех комнатах постоянно присутствует охрана. Вам нужно лишь произнести стоп-слово. Если вам заткнули рот, то можете использовать сигнал рукой.

Я вижу, как Алена впитывает информацию и успокаивается. Она слегка кивает и осматривает остальные предметы и игрушки в комнате. Большинство предметов находятся в упаковках из-за характера их использования. Вибраторы, пробки, зажимы для сосков. Некоторые паддлы и плетки не упакованы. Их можно протереть и простерилизовать.

— Ты всегда можешь пойти на аукцион, — неожиданно предлагает Линн. Каждый волосок на моем теле встает дыбом, и воздух покидает легкие. Раз в месяц мы проводим аукцион. Это контракт на месяц. Линн находит взглядом камеру, и я понимаю, что она сказала это из-за меня.

Я ворчу и откидываюсь на спинку кресла. К черту, Вишенка не пойдет на аукцион, хотя… Если я куплю ее, она не сможет отказать мне. И я заполучу ее на целый месяц.

Ей придется подписать бумаги. Но следующий аукцион состоится только через две недели. Я не собираюсь ждать так долго и рисковать тем, что она сбежит, когда узнает, кто покупатель. Ожидание последней недели и так слишком тяжело далось.

Я прождал достаточно.

Она хочет доминанта, а я хочу ее. Это все, что имеет значение.

Я вижу, как Алена качает головой, хотя ее глаза горят любопытством.

— Не думаю, что мне хочется оказаться на аукционе.

Хорошая девочка.

Я встаю с кресла. Выключаю микрофоны и застегиваю пиджак. Пришло время взять экскурсию на себя и показать Алене, что ей действительно нужно.

Алена

Вторая игровая комната еще интереснее первой. Она кажется более приватной, так как меньше, и тут все в одном экземпляре... но есть так много предметов, я не уверена, используют ли их сразу несколько пар или нет.

— Сколько здесь обычно человек? — спрашиваю я, поворачиваясь к Мадам Линн. Мне нравится идея оказаться во власти Дома. Но я не уверена, как отнесусь к зрителям. Особенно поначалу, пока только буду учиться. Это слишком.

Я просто не думаю, что смогла бы сделать это, если бы за мной наблюдали незнакомцы. И неуверенность заставляет меня задуматься, способна ли я вообще на такое. Я с трудом сглатываю и жду ответ.

Она была терпелива, и я очень благодарна ей за экскурсию. Я не ожидала такого. И не ожидала, что будет так пусто.

— Обычно игровые полностью заняты.

Я поджимаю губы и вскидываю брови. Черт. Не думаю, что смогу такое выдержать. Я обвожу взглядом комнату, всевозможные скамьи, качели для секса и пытаюсь представить, как меня безжалостно трахают на глазах у других людей. Первая часть заставляет кипеть кровь, а внизу живота загорается желание, но вторая... мгновенно охлаждает.

Не буду лгать. Я уже давно об этом думаю. Тем более с тех пор, как получила письмо. Меня посещала мысль, что бы произошло, если бы я позволила Джошуа доминировать надо мной.

Тогда это застало меня врасплох. Я продолжала думать, что это неправильно и что он, должно быть, плохо обо мне думал. Но теперь, когда я оглядываюсь назад, он никогда не относился ко мне по-другому. Он просто лучше понимал, чего хочет. Он поделился со мной своими желаниями, но страх удерживал меня от подчинения.

Интересно, что было бы, позволь я ему приковать себя наручниками к кровати, как он того хотел. Что бы он сделал со мной? Я подавляю стон при мысли о том, как он привязывает меня и раздвигает мои ноги, в то время как я связана и беспомощна.