— Отдай ей рюкзак, — говорю я ему. Он смотрит на меня с некоторым замешательством, пока я перебрасываю ноги через забор и легко перепрыгиваю через него. Моя сладкая Вишенка немного мешкает. Она маленькая, и я хочу обхватить и подтянуть ее, но она цепляется за звенья ограды.

— Хорошо, но он довольно тяжелый. — Тони тихо подходит к Вишенке, которая пытается привести себя в порядок. Она чуть не грохнулась на задницу, но я крепко держу ее за талию.

— Держи, мамуля, — произносит он, протягивая рюкзак. Нас скрывают кусты, но когда мимо проезжает машина, мы все замираем. Никто не ездит так поздно в канун Рождества, разве что на парад по другую сторону главной улицы. В этой части города и домов то нет. Сиротский приют стоит особняком на самой окраине.

Я задерживаю дыхание, когда свет фар пробивается сквозь кусты. Загораживаю собой Вишенку, и Тони издает тихий смешок.

— Успокойся, все нормально. — Он выглядит расслабленным и довольным. Честно говоря, это легкое ограбление. Мы так близки к завершению, и я уже чувствую вкус победы.

Машина проезжает без происшествий, и Вишенка тянется за рюкзаком, не сводя глаз с Тони.

Она морщится от тяжести ноши, тут же оттянувшей руку.

— Ох, черт, — бормочет она и качает головой, возвращая рюкзак Тони. — Возьми сам.

Тони смотрит на меня, и я киваю. Я просто хотел, чтобы она поняла — в деньгах он не заинтересован.

Речь никогда не шла о деньгах. Дело в том, что город хотел, чтобы у этих детей был шанс. Эти деньги не для игрушек. Они на электричество, горячую воду. Чтобы накормить и обуть. Я знаю, как много могут изменить такие простые вещи. И знаю, что миссис Пилкэвидж борется изо всех сил, переживает за деньги, которые должны были прийти от пожертвований, но так и не пришли.

Во мне поднимается гнев, и я иду впереди, положив руку Вишенке на талию.

— Пойдем, — говорю я им.

Я приседаю под низко нависшими ветвями деревьев напротив приюта и осматриваюсь. Здесь никого нет, и во всем доме горит только одно окно. Ищу признаки наблюдения, но здесь никого нет, и никто не смотрит.

Быстро переходим улицу и направляемся прямо к боковой двери дома. Снаружи горит свет, так что если кто-то придет, то сразу нас заметит.

— Скорее, — в голосе Вишенки слышится явный страх, когда Тони снимает рюкзак и начинает быстро запихивать деньги в щель. Я приобнимаю Вишенку за талию и веду ее вперед, так что мы вдвоем не можем его видеть.

— Ты похож на злодея, — тихо замечает моя Вишенка. Сначала я думаю, что она меня дразнит, пока не дергает куртку. О, черт, я почти забыл, что во всем черном. Я быстро стягиваю свитер, все равно жарко, и бросаю его в урну перед зданием.

— Тони, ты тоже. — Он засовывает в щель последнюю пачку, а затем открытку с пожеланиями счастливого Рождества и счастливого Нового года всем детям в приюте, а затем поднимается. Мы оба знаем миссис Пилкэвидж. Она хорошая женщина, и когда проснется и увидит эти деньги, будет плакать от радости и облегчения. Я в этом уверен и горжусь, что могу вернуть ей чувство безопасности, которое она подарила мне много лет назад.

Раздается звон городских часов, когда Тони сбрасывает свою черную куртку, оставаясь в бежевой водолазке, и запихивает куртку и рюкзак в урну. Бросаем перчатки и лыжные маски в следующую урну и идем дальше.

Больше никаких улик. Дело сделано.

Наконец-то я чувствую, что могу дышать. Мы втроем идем к главной дороге, где встретимся с парадом и смешаемся с толпой. Я приобнимаю Вишенку, но она отстраняется и бежит к синему почтовому ящику на углу перекрестка. Достает из сумочки маленький коричневый сверток, на котором черным фломастером написан адрес.

— Что это? — спрашиваю я, когда она опускает посылку в ящик.

Она улыбается и отвечает:

— Запись видеонаблюдения с Мороузом. — На ее лице написана гордость.

Я фыркаю и молюсь, чтобы Мороуз заплатил сполна. По крайней мере, мы сделали все возможное. Остальное — в руках закона.

— Ты в порядке? — беспокоюсь я, когда Тони уходит вперед. Руки в карманах, дыхание спокойное. Как и у меня, если честно. Вишенка же наоборот кажется напряженной и озирается, как будто кто-то только и ждет, чтобы нас схватить. Она слегка кивает, но я знаю, что она нервничает.

Я исправился, однако это уже не первый раз, когда мне все сходит с рук. Но это будет в последний раз. Мне больше не нужно. Тони оборачивается и кивает мне, когда Вишенка обнимает меня за талию.

Тони тоже больше не будет нарушать закон. Для нас это последнее ограбление. Хороший способ закончить карьеру.

Я смотрю на Вишенку, когда мы останавливаемся на углу, наконец-то видя парад всего в двух кварталах отсюда. Впереди идет рождественский эльф из банка.