Я разворачиваюсь, намереваясь покинуть кабинет начальства с гордостью. Ведь я не жалею ни секунды, что поставил Эйвери на первое место.

- Да... и, Куинн?

Я замираю, прижав руку к двери.

- Оставь свои записи по этому делу в своем кабинете. Хорошая работа. Я найду команду, которая займется этим.

Костяшки моих пальцев белеют, я берусь за ручку, открывая дверь.

- А Бондс? – спрашиваю я.

Я сжимаю зубы, слыша его кряхтение.

- Пусть проходит, – говорит он. – Она следующая.

Я закрываю дверь и поворачиваюсь к капитану.

- Вы не можете отстранить ее от этого дела, – я потрясен, что эти слова с такой легкостью слетели с моих губ. Всего двадцать четыре часа назад я еще не был уверен, насколько мне нужна Сэди, сомневаясь, смогу ли я когда-нибудь снова доверять своему партнеру.

Однако существует много уровней доверия. И прямо сейчас я верю, что Сэди сделает все возможное, чтобы защитить Эйвери. Чему я не верю - так это ее методу доводить дело до конца. Но и с этой мутью я справлюсь.

Векслер прищуривается.

– Она стреляла из движущегося по шоссе автомобиля, – он произносит это так, будто этого объяснения достаточно. И, действительно, Итан Куинн всего месяц назад был бы первым, кто подписал бумаги об увольнении Сэди за эти действия. Но сейчас, не задумываясь, я бы отдал ей этот приказ снова и снова, чтобы спасти Эйвери.

- Бондс лишь следовала моим указаниям, - говорю я, вздергивая подбородок. - Я беру всю ответственность на себя.

Но капитан отрицательно качает головой.

– Это очень похвально. Но ты знаешь, что это так не работает. Ее оружие - ее выговор.

Вспомнив о последнем деле и о том, как Бондс восприняла мой выговор, я коротко киваю Векслеру. Сэди отступит примерно так же, как и я: ни на йоту.

- Просто знайте, что агент Бондс сделала все, что должна была, чтобы вытащить Эйвери из того фургона.

Подняв брови, Векслер возражает:

– Это не личное, Куинн. Доктор Джонсон, – подчеркивает он, выделяя мое неформальное обращение к судмедэксперту нашего отдела, - является частью нашей команды. Каждый сотрудник уделяет максимальные усилия ее защите и раскрытию этого дела. Тебе нужно пересмотреть свои приоритеты. Быть дальновиднее.

Глубоко вздохнув и раздув ноздри, я выпрямляю спину.

– При всем уважении, капитан. Когда дело касается одного из нас, это становится личным, – я поворачиваюсь к двери и открываю ее. – Вы знаете, где меня найти, когда я понадоблюсь.

Прежде чем я успеваю выйти, он бросает мне:

– Ты понадобишься мне раньше, чем думаешь. Вот почему я прошу тебя взять паузу, чтобы разобраться со своим дерьмом.

Я быстро закрываю за собой дверь, чтобы не совершить ошибку, вступив в словесную перепалку с начальником. Я уже достаточно запятнал свою репутацию для одного дня.

Оказавшись в приемной, я едва могу посмотреть в нефритово-зеленые глаза Сэди. Предательство, которое она, должно быть, почувствовала, когда я снял ее с предыдущего дела, отдается в ней неприятными ощущениями.

- Все настолько плохо? – спрашивает она, засовывая руки в задние карманы.

Я скрещиваю руки на груди, отмечая ощущение пустоты от отсутствующего пистолета. Сэди сделала все возможное, чтобы сохранить мой значок, но кто-то должен принять удар. И, по справедливости, этим кем-то должен быть я.

- Я пытался взять весь удар на себя, но теперь твоя очередь. Векслер хочет тебя видеть.

Она морщится, испытывая беспокойство. Я знаю, что ее больше волнует не собственная судьба, но нет никакой причины говорить ей, что я отстранен от дела. Она скоро и сама все узнает.

- Я справлюсь с этим, – твердо заявляет она, и я не сомневаюсь, что Сэди способна усугубить ситуацию для Векслера.

Когда она направляется к капитану, я нахожу взглядом Эйвери и киваю в сторону своего кабинета. Закрыв за собой дверь, тем самым ограждая нас от постороннего шума, я мысленно проклинаю стеклянные стены, которые не дают нам уединиться. Впервые, с сегодняшнего утра, я остался с ней наедине, и все, что мне хочется, это прикоснуться к ней.

- Что происходит, Куинн? – спрашивает она. – Я думала, у нас все получилось. Или, по крайней мере, мы разобрались с этим.

Стоя к ней спиной, я опускаю жалюзи, создавая хотя бы иллюзию уединения.

- Политика, – выдаю я насколько возможно честный ответ. Когда я поворачиваюсь к ней, растерянный взгляд ее красивых карих глаз притягивает меня, как магнит.

Ее аромат лаванды захватывает все мои чувства, обжигая грудь. И я вынужден сделать глубокий вдох, чтобы очистить свой разум.

- Меня отстранили от работы.

Эйвери качает головой.

– Но они не могут этого сделать.

Я усмехаюсь.

– О, они могут и сделали это.