У этой жертвы все еще есть кожа, но ее внутренности выпотрошены. Торс рассечен, прямо через грудную полость и вниз к тазовым костям. Ее разрезали ровно посередине, как переспевший арбуз.

Как долго она оставалась в живых после этих пыток?

Я отвожу взгляд, ненавидя себя за то, что скоро найду ответ на этот вопрос.

Обри начинает записывать данные по жертве, переходя прямо к гротескным фактам о причине ее смерти. Я слушаю, как он подробно описывает каждый удаленный орган и перечисляет несколько остатков ее кишок и внутренностей, которые вывались за пределы стенок брюшины.

- Флоре Портер было двадцать лет и...

- Что?

Его взгляд метнулся ко мне, вынуждая прервать осмотр тела. С щелчком он ставит на паузу запись диктофона.

– Какие-то проблемы, Эйвери?

Да, черт возьми, есть одна.

- Откуда ты знаешь ее имя?

Его рот сжимается в тонкую линию, а плечи напрягаются.

- ФБР довольно быстро реагирует на идентификацию жертв. Я полагаю, один из ваших офицеров уже отправлен связаться с ближайшими родственниками жертвы.

Я вдыхаю затхлый запах разложения.

- А что по поводу остальных? - Где было ФБР с его обширными, современными базами данных, когда я искала сведения по самой первой жертве? Если бы у нас была эта информация до того, как меня похитили... Нет. Я не могу пойти туда. Ничто не помешало бы мистеру АК Галстуку заполучить то, что он хотел. Наркотик. И это нас возвращает к лекарству, и, Боже, в моей лаборатории сейчас стоит медэксперт ФБР, окруженный доказательствами существования препарата, который скоро свяжет факты воедино.

Куинн. Ты нужен мне.

И тогда я поняла. Нащупала связь. Инициалы АК на нашивке галстука... А. Кинг. Участник форума.

Я не могу винить в этой оплошности усталость, я отказываюсь это принимать. Мои поиски амбры в Даркнете привели их ко мне - это моя вина. А потом этот человек каким-то образом раскрыл мою страшную тайну, чтобы использовать ее против меня и гарантировать мое сотрудничество.

- Эйвери?

Я вырываюсь из своих мыслей. Не могу позволить себе заниматься этим здесь. Я должна держать себя в руках.

- А другие жертвы? - спрашиваю я, скрывая дрожь в голосе.

- Я думаю, что мы на верном пути, - он хватает планшет и проводит пальцем по экрану. - Вита Лоран и Сидра Жирар опознаны. Родители Лоран объявили ее пропавшей без вести в Праге, но Жирар была записана, как "сбежавшая". Семья Жирар все еще пытается найти ее.

Я оглядываю лабораторию, замечая пары глаз, которые наблюдают за мной, все замерли в ожидании моей реакции. Натали прочищает горло и продолжает вводить данные по первому месту преступления и остальные следуют ее примеру. В комнате повисло напряжение.

Обри кивает головой в сторону моего кабинета, молча требуя, чтобы мы обсудили личности жертв за пределами слышимости. Но я не прячусь от своих коллег. После похищения моя жизнь превратилась в открытую книгу.

- Они иностранки, - говорю я, сдерживая нарастающую панику в голосе.

Неторопливо кивнув, Обри подтверждает мои слова:

- Да. Судя по той информации, что мы собрали, все жертвы не были гражданками США, - он нажимает на экран. – Марси Белофф была родом из Канады, до того, как поселилась в Арлингтоне. Однако она единственная местная жертва.

В моей голове начинают прокручиваться теории. Они обрушиваются на меня со сверхзвуковой скоростью. Приступ головокружения нарушает равновесие. И я хватаюсь за край стола.

- Эйвери. Прости, но я не понимаю, - Обри осторожно приближается ко мне. - Мы не детективы и не агенты. Наша работа не в том, чтобы строить догадки или связывать улики с теориями. Мы всего лишь собираем факты.

Для судмедэксперта, который не разбирается в теориях, он сейчас довольно хорошо выводит одну из них обо мне.

- Я понимаю. Но я и сама была очень близка к тому, чтобы стать жертвой, - я обхожу тележку и направляюсь к последней жертве. - Так что извини, если это дело для меня является более личным.

Его вздох слышен даже сквозь шум лаборатории.

- Именно поэтому я и предложил тебе взять отгул.

Это было больно. Я резко разворачиваюсь так, что кончик моего хвоста шлепает меня по щеке.

- Но это не значит, что я не могу быть объективна и выполнять свою работу.

По натуре я не конфликтный человек. Я не ищу конфликты, и я действительно не хочу соревноваться с каким-то судмедэкспертом из ФБР. Но за последние сорок восемь часов меня похитили, накачали наркотиками и чуть не убили, и среди всего этого в мою лабораторию проникли.

Единственное место, в котором я могла быть сама собой, никогда больше не будет моим.