Слабый смех вырывается наружу. В такие моменты, как этот, мне приходится цитировать одного из великих. Виктор Гюго сказал:

«Во всем великом есть священный ужас. Легко восхищаться посредственностью и холмами, но все, что слишком возвышенно, гений и гора, собрание и шедевр, увиденное слишком близко, ужасает».

И думайте, что хотите.

Я отодвигаюсь от стола, не выпуская Сэди из поля зрения, и проскальзываю вдоль задней стены к выходу. Я прохожу мимо Донована и киваю один раз, прежде чем окунуться в прохладный ночной воздух.

Два выстрела, произведенные в быстрой последовательности, нарушают спокойствие ночной жизни.

Взрыв криков, сигнал тревоги, а затем поток людей проносится мимо меня по тротуару. Я скрываюсь среди моря страха, когда жизнь на улице начинает бурлить, прилив поднимается и отступает после удара грозовой волны.

Я провожу некоторое время, бродя по городу, прощаясь. Даже монстры могут быть сентиментальными. Может быть, даже больше остальных. В конце концов, я построил большую часть этого города. Когда я сворачиваю в переулок, мой телефон подает звуковой сигнал с уведомлением. Я достаю его из кармана, чтобы посмотреть, как мой любимый судмедэксперт играет в даркнете.

Люблю, когда все встает на свои места. Если этому суждено случиться, значит, тому и быть.

Эйвери дала мне свой ответ.

Время - это предзнаменование, а смерть – его симфония.

Глава 11

Прозрение

Эйвери

Прозрение происходит внезапно, в одно мгновение.

Понимание настолько неожиданное и сильное, что, несмотря на страх, времени на осознание не остается. Вы просто должны достаточно сильно захотеть все довести до конца. Вы должны верить, что вы правы, а все остальные пути неверны, вопреки всякой логике. Вопреки всем последствиям.

В один момент мы с Куинном лежим в постели, и его рука крепко обнимает меня, прижимая к себе, пока мы спим. И кошмары на этот раз сдерживаются его сильными объятиями. А в следующий момент он расхаживает по своей спальне, ругаясь в телефон.

Обхватив руками живот, я слоняюсь возле двери ванной, вздрагивая каждый раз, когда он проклинает Карсона. Следующий звонок поступает сразу же после того, как он заканчивает первый – от его капитана.

- Да, сэр, - спокойно произносит Куинн, его гнев утих. - Я уже еду.

Он вешает трубку будто собирается запустить телефоном в стену, сжимая кулак в воздухе, но телефон все же остается в сжатых пальцах.

Я жду, когда напряжение, сковывающее его плечи, немного спадет, прежде чем подойти ближе. Он без рубашки. Даже в темноте я могу различить татуировку на его обнаженной груди. Та, которая символизирует его честь.

- С Сэди и Колтоном все в порядке?

Он щиплет себя за переносицу.

- Да.

Облегчение теплым потоком проносится сквозь меня.

- Итак, было совершено нападение на двух мужчин, которые похитили меня, - Слова звучат в неловкой манере, будто я в каком-то плохом полицейском фильме. Обычные люди не говорят об этом.

Когда он смотрит на меня, весь ужас отражается в его глазах.

- Я хочу, чтобы ты осталась. Карсон скоро будет здесь

Такое со мной не прокатит. Остаться. Я не собака, которой можно командовать.

- Там два трупа. Ты знаешь, кто я такая. Я должна пойти…

- Нет, - его голос повышается, заставляя меня замолчать. - Я почти уверен, что это было сделано, чтобы выманить тебя.

Я скрещиваю руки на груди.

- Или Альфа опускает свободные концы в воду.

- К которым, - продолжает он, хватая меня за руки, - ты все еще причастна.

Я сглатываю ком в горле.

– Я знаю об этом. - Несмотря на все усилия Куинна развеять мои страхи, слова из письма до сих пор крутятся у меня в голове.

Его черты лица смягчаются, он выдыхает.

- Я тоже об этом подумал. Без Мэддокса, представляющего их интересы, шансы на смягчение приговора небольшие.

И они согласились бы на сделку, в обмен на информацию. Например, тот факт, что МакГрегор был всего лишь колышком в кольце секс-торговли, а не главой всей организации.

- Альфа знал, что за ними следят, - говорю я, размышляя вслух. - А у Сэди была возможность…?

- Нет. Их застрелили в «Логове» прежде, чем она и Карсон смогли поговорить с ними. Даже если бы у них был шанс, преступники уже мертвы, - он проводит рукой по лицу и отступает.

Мертвы. Не в состоянии передать информацию Альфе о трофеях Вэллса. Нам нужен другой способ…

Идея оформляется в четкое понимание, как кусочек головоломки, вставший на свое место. Она вот-вот вырвется на свободу, собравшись вместе с большей ясностью, когда Куинн говорит:

- И теперь я могу прекратить охоту на Мэддокса.