— Всего один раз, Рэй. Прощальный поцелуй. Дай мне понять, что это конец. — Таннер посмотрел на меня большими каштановыми глазами, которые я помнила по своим снам. Я знала, что это было единственным воспоминанием, оставшимся у меня. Они были такими выразительными и практически склонили меня на сторону Таннера, умоляя меня уступить парню и поцеловать его.

— Один быстрый поцелуй, — согласилась я, мечтая поскорее покончить с этим. Было видно, как разрывается его сердце, и из-за этого чувство вины усилилось. У меня был шанс показать ему, что это конец, поэтому я решила им воспользоваться.

— Никогда не думал, что у меня будет последний поцелуй, — прокомментировал Таннер, шагнул вперед и взял мое лицо в ладони.

— Ты очень настойчивый. И очень властный.

Это всего лишь Таннер. Он всего лишь хочет попрощаться.

— Меня не просто так называют Тираном, — ответил Таннер, наклонившись настолько близко, что я смогла почувствовать прохладное дыхание на щеках, прежде чем его губы мягко коснулись моих.

Не верь Тирану. Именно это сказала мне Никки, когда появилась у моего окна.

А затем это произошло.

Сначала словно маленькие разряды молний, пронзавшие мой мозг. Мерцающие искры света, словно флуоресцентная офисная лампочка, которая пытается не погаснуть. Затем мой мозг превратился в площадку для карнавала, на которой резко включили свет, музыку, карусель и все остальное.

Мое воспоминание.

Понимание всего.

Таннер отстранился в тот момент, когда вернулось очень четкое воспоминание, буквально пронзившее мой мозг.

Память показала картинки другой стороны Таннера.

Сэмми отказывался закрывать глазки, пока не услышит от меня минимум три сказки. Он смотрит на меня своими покрасневшими щенячьими глазками и трет их тыльной стороной ладошки. Сын прилагает максимум усилий, но, несмотря на это, проигрывает битву со сном. Спустя три истории и две песенки мой мальчик засыпает, сжимая свое любимое одеяльце с мотоциклами всех видов, которые только существуют.

— Сладеньких снов, — говорю я и целую его в лобик.

После чего как можно тише закрываю дверь и сталкиваюсь с Надин в коридоре. Она несет корзину с уже сложенным бельем.

— Рэй, почему бы тебе не сходить к Таннеру сегодня? Я возьму радионяню к себе в комнату. Вы уже давно не проводили время вдвоем. Будет полезно вспомнить, что вы тоже все еще дети.

— Ты уверена? — спрашиваю я. Надин права. Я могла бы больше времени проводить как ребенок. Но между уходом за Сэмюелем и волнением за Никки на что-либо другое времени почти не остается. Я скучаю по Таннеру. Мы уже долго не зависали вместе.

— Конечно, — отвечает Надин. — Я могла бы устроить музыкальный фестиваль в этом коридоре, но Сэмми даже не пошевелится. — Это правда. Он часто просыпается в том же положении, в каком засыпал.

Благодарю Надин и бегу переодеваться, не жалея времени на то, чтобы выглядеть более похожей на девочку-подростка и менее на мамочку, которая провела день, пытаясь выяснить, как в волосах Сэмюеля оказались раскрошившиеся стержни цветных карандашей.

У нас с Таннером были планы на эту субботу. Он только что переехал в домик у бассейна возле дома его родителей. И собирался приготовить мне ужин. Обещал, что все планы будут воплощены в жизнь. У нас не было секса с тех пор, как мы зачали Сэмюеля. Наши жизни стали такими запутанными, а мы были так молоды, поэтому и решили подождать. Но я, наконец, готова, и суббота была выбрана тем самым днем.

Но на тропинке к домику Таннера мое мнение изменилось.

Сегодня тоже прекрасный день.

Звоню Таннеру, но никто не берет трубку. Затем отправляю ему сообщение, но он не отвечает. Когда подхожу к его дому, то замечаю, что в домике у бассейна горит свет. Это вызывает улыбку. Возможно, он заснул за книжками. Представляю, как залезу в постель и прижмусь к нему, но тут я слышу голос.

Злой голос.

— Что я говорил тебе о похождениях к ней? — спрашивает Таннер. Я никогда не слышала, чтобы он повышал голос, поэтому мне кажется, что это не он. Тихо приближаюсь к углу дома и аккуратно заглядываю в окно. И понимаю, что голос принадлежит Таннеру. Он ходит вперед-назад перед кроватью, руки сжаты в кулаки.

— Ты сказал не ходить, — отвечает женский голос. Я сразу узнаю его, несмотря на то, что он едва ли громче шепота.

Никки.

Поднимаюсь на мыски и вижу, что она сидит на углу кровати Таннера, спрятав голову в ладонях. И выглядит даже хуже, чем на прошлой неделе, когда я видела ее в последний раз.

Что она делает у Таннера?