– Ещё как можешь, – она берёт мои ладони и сжимает их. – И сделаешь это немедленно. Беги к Егору и передай ему мои поздравления. Если бы я могла, то обязательно поехала посмотреть на его выступление вместе с тобой.

– Ты уверена? – переспрашиваю я, чувствуя себя неудобно перед сестрой.

– Конечно. Потому что твоя нервозность начинает меня напрягать. Я же чувствую тебя, как саму себя. Так что видеть тебя здесь больше не желаю. Беги, пока Влад занят беседой с Агатовым. Сейчас как никогда лучший момент уйти незамеченной, – Ари расплывается в озорной улыбке, и я крепко обнимаю её в знак благодарности.

– Спасибо тебе большое. Ты самая лучшая сестра на свете.

– Ты тоже, – произносит она, а затем, вздохнув, мечтательно добавляет: – Надеюсь, и я смогу так же влюбиться в Титова, как ты влюблена в Егора.

– Да уж… Я тоже надеюсь, – отвечаю я, хотя сомневаюсь, что влюбляться в такого человека, как Дмитрий Титов, – разумное желание. Это грозит разбитым сердцем. Особенно такой ранимой и нежной девушке, как Арина.

Мне кажется, я ещё никогда не переодевалась с такой скоростью, с какой переоделась сейчас. Как, впрочем, и не делала этого в уборной для прислуги. Но сегодня вариантов нет. В холле, через который мне нужно было бы пройти, чтобы попасть в свою спальню, стоит охрана. Увидь меня, эти бугаи сразу же оповестили бы Влада о том, что я куда-то собираюсь. То же самое сделали бы охранники у главного входа в дом и у парадных ворот. Деспот всех предупредил, что сегодня для меня выход из поместья закрыт. Смешной. Будто меня это остановит, и я не найду другой способ выбраться отсюда. А точнее, уже нашла. Ещё с утра. И заранее спрятала в туалете для прислуги парик и сменную одежду, которую выкупила у одной официантки из кейтеринга, что обслуживает сегодня наш званый вечер.

И вот она я – Каролина Гордеева, девушка из Золотой семьи, одетая в униформу официантки, состоящую из белой блузки, строгой чёрной юбки до колен и балеток. А на голове красуется брюнетистый парик-каре. Шикарно. Меня практически не узнать. Только если сильно присматриваться, но кто из суетящейся прислуги или охраны будет это делать? Особенно учитывая, что сегодня по дому гуляют десятки незнакомых официантов.

В таком виде я точно сумею выбраться незаметно. Единственные два минуса в моём образе – это блузка на размер меньше нужного, из-за чего ткань на груди сильно натягивается, а пуговицы норовят оторваться, и отсутствие бюстгальтера под тканью. Это мой косяк. Я забыла положить его в пакет с формой, а моё сегодняшнее элегантное платье не нуждалось в лифчике. Но ладно. Как есть, так есть. Надеюсь, мои соски будут не сильно проступать сквозь ткань блузки.

Запихав платье с туфлями в пакет и убрав его в полку под раковиной, я в последний раз оцениваю своё отражение в зеркале и протяжно выдыхаю. Признаюсь: волнение присутствует, но в общем и целом я полна решимости слинять из дома в течение следующих пяти минут. Больше тратить на побег просто не получится. Влад может заметить моё отсутствие в зале и отправиться на мои поиски.

Клатч тоже оставляю в полке, с собой беру только телефон и выхожу из уборной. В коридоре никого. Отлично. У меня есть лишние секунды, чтобы собраться с духом, прежде чем появиться на кухне. Главное, вести себя естественно и уверенно. Тогда никто ничего не заподозрит.

Так и получается.

Я как ни в чём не бывало вхожу на кухню, где творится настоящий хаос, и на меня даже никто не обращает внимания. Все заняты своим делом. Повара суетятся у плиты, посудомойщица в поте лица справляется с грязной посудой, а официанты разливают по бокалам очередную порцию шампанского, чтобы отнести их в зал.

Однако в зал мне не нужно. Мне нужно на улицу. Срочно. И бегло осмотрев кухню, я нахожу самый простой и единственно доступный мне повод выйти из дома – пакеты с мусором.

Бинго!

Никогда не думала, что буду так радоваться отходам, но именно это я и делаю, когда с максимально непринуждённым видом подхожу к чёрным мешкам и беру два, чтобы выкинуть их в мусорный контейнер.

Вот уж не знаю, что они туда накидали, но воняет от пакетов знатно. Едва сдерживаюсь, чтобы не поморщиться или ещё хуже – не опорожнить желудок. Сглатываю подступивший рвотный позыв и тихо выдыхаю, при этом стараюсь больше не вдыхать. Разворачиваюсь и, пока миную официантов, чуть опустив голову, чувствую, как сердцебиение ускоряется, ладони становятся влажными. Но я стараюсь не проявлять своего волнения, а в мыслях заклинаю, чтобы никто сейчас не окликнул меня и не остановил.

И, о, Боже! Сегодня явно мой день. Я покидаю кухню и выхожу через задний выход без каких-либо препятствий. На улице тоже никто из работников, достающих из грузовика какие-то коробки, даже взгляда короткого на меня не бросает. А двое охранников всего пару-тройку секунд пристально оценивают меня, а после, не найдя во мне ничего подозрительного, снова начинают разговаривать между собой.

Сказка! Этот парик – лучшая идея, которая могла прийти мне в голову.