Райдер вывел меня из комнаты Стикса и на лестничную клетку, которая вела во двор.

— Катись в ад, Каин. Будь ты проклят! — я кричала, боролась, чтобы освободиться.

Каин остановился, прижал меня к стене, и его горящий взгляд вперился в мой.

— Я уже в аду! Это чертов ад! Видеть тебя с ним... это ад! Я заберу тебя домой, подальше от этого грешного места! Назад к нашим людям! И подальше от него!

Гнев вспыхнул в моем теле. Прежде, чем я поняла, что сделала, я плюнула ему в лицо. Каин замер, моя слюна стекала по щеке, ему в бороду.

— Ненавижу тебя! Как ты можешь забирать меня обратно в ту обитель зла, после того, что они делали со мной в течение многих лет? Ты сказал мне, что любил меня! Это была ложь! Если бы ты любил меня, ты бы не вернул меня туда. С таким же успехом ты мог бы убить меня. ПРОСТО УБИТЬ МЕНЯ ПРЯМО СЕЙЧАС!

Каин придвинулся реально близко и еще раз ударил меня спиной о жесткую цементную стену, это выбило из меня весь воздух.

— Это гребаная проблема, Саломея. Я люблю тебя. Мне нельзя было этого делать. Запрещено. Я должен был освободить тебя для дяди. Доставить тебя пророку Давиду. Я должен. Это воля Господа. Но я, черт возьми, люблю тебя, и это мое бремя.

Я еще больше запуталась:

— Что? Если ты любишь меня, ты должен позволить мне уйти. Пожалуйста...

На мгновение Райдер, которого я знала и любила, как лучшего друга, посмотрел на меня, но, когда Моисей, Ной и Гавриил вытащили Стикса через дверь спальни, холод брат Каина проявился снова.

— Стикс! — закричала я, когда они потащили его окровавленное тело мимо меня, мое сердце ударилось в ребра. Его голова, слабая от принятых ударов, поднялась в ответ на мои слова.

— СТИКС! — я заплакала громче. Мое тело обмякло у стены... Я не могла освободиться. Мое сердце разбилось, когда старейшины тащили Стикса во двор, и все время, он пытался вырваться, бороться, чтобы вернуться ко мне.

Он всегда будет пытаться защитить меня, подумала я.

Я развернулась и уставилась на Каина.

— Я никогда не прощу тебя за это, брат Каин, — прошипела я, в моем голосе зазвучала сталь.

На мгновение, вспышка боли пробежала по лицу Каина, но брат Иаков остановился рядом с нами. Каин выпрямил мою левую руку.

— Сделайте это! — приказал он Иакову, строго.

Мое внимание переместилось к Иакову, и я беспомощно наблюдала, как он вынул длинную иглу и ввел ее в мою протянутую руку.

Мое сознание стало покидать меня, но я боролась против хватки Каина.

— Никогда... никогда... тебя не прощу…

Стикс

Я не мог говорить.

Я не мог выдавить из себя ни звука, чтобы произнести проклятое слово. Райдер. Гребаный РАЙДЕР! Он был одним из них. Все это время, годы жизни Властелином дорог... пять лет разъездов с Палачами на передовой разборок и сделок... и он был одним из них!

Ублюдок!

— Ной, Моисей, оставьте Палачам сообщение, — прошипел Райдер, он схватил Mэй и потащил из комнаты. Все, что я видел, был багровый туманный туннель.

— Стикс! Я люблю тебя... Я люблю тебя! — воскликнула Мэй, слезы текли по ее щекам.

Райдер забирает ее у меня!

Мэй! Мне хотелось кричать, но слова не шли. Слова теснились в горле гребаным комком, они душили меня, застряли там, отказываясь двигаться.

Дверь в коридор закрылась, и ко мне начали приближаться два бородатых ублюдка. Я обнажил зубы, борясь против пут, но кретины продолжали подходить. Я пообещал себе, если они подойдут ближе, я ударю ублюдков головой, дробя им носы, ломая челюсти... что угодно.

— Итак. Ты знаменитый Немой Палач? — поддразнил меня один из них.

Я просто смотрел, пытаясь спровоцировать их приблизиться еще.

Они взглянули друг на друга и рассмеялись.

— Думаю, раз он молчит, то мы оказались правы. Забавно, он не кажется таким уж жестоким на коленях, ноющий как сучка.

Какое-то движение бросилось мне в глаза, и я увидел, как Иаков шагнул вперед. Он уставился на меня, рыча. «Так вот этот педофил», — подумал я. — «Больной ублюдок, который насиловал мою женщину. Который изнасиловал ее в возрасте восьми лет».

Его губа приподнялась в понимающей ухмылке, его челюсти клацнули. Он шагнул вперед, приседая прямо передо мной, и начал насмехаться.

— Она была такой тугой все эти годы.

Я напрягся, мои мышцы ощущались так, словно они были разорваны.

— Она боролась со мной в первый раз. Боролась, чтобы освободиться, но ловушка удержала ее на месте. Сначала она визжала, знаешь, когда я прорвал ее девственность. Но вскоре она научилась наслаждаться мной. — Его голова опустилась, а голос понизился. — Я трахал ее во все дырки, любым способом доступным человеку... и она всегда была влажной для меня.