Я ничего не понимала. Видела ее лицо, ее прекрасное, ангельское лицо.

Это было не то зелье, которое играло шутки с моим разумом.

Не в этот раз.

Сапфира была здесь, когда он сказал мне, что она была в безопасности. Я ничего не понимала. Моя тяжелая голова не позволяла мне это переварить.

Мужчина прижимал ее к койке, одной рукой впиваясь ногтями в плоть ее руки, пока раздвигал ее ноги своими. И вдруг я увидела, как ее стройное, хрупкое тело обмякло. Прозрачный мешочек висел на металлическом шесте рядом с ней, и зелье внутри капало ей в вену.

Сапфира… моя Сапфира…

Я двинулась вперед, бросившись всем телом на мужчину, прижимавшего Сапфиру. Я ударила его по рукам и использовала свои длинные ногти, чтобы поцарапать кожу.

— Сука! — прорычал он и отбросил руку назад, я потеряла равновесие и упала.

Моя рука ударилась о пол, посылая молнии боли, раскалывающие кости. Но когда я подняла глаза и встретилась с затуманенным темным взглядом Сапфиры, пока ее хрупкое тело поддавалось неумолимой воле зелья, я заставила себя подняться.

Я направилась к мужчине, который снова навис над Сапфирой. Собравшись с силами, о которых я не подозревала, прижалась к нему, потянув руку, чтобы не дать его руке упасть на обнаженное тело Сапфиры.

— Стой! — крикнула я, мой голос был резким и грубым.

Я должна была его остановить. Я обязана была ее спасти.

На этот раз, когда он попытался сбросить меня, я держалась изо всех сил. Мои руки обвились вокруг него, и, действуя чисто инстинктивно, я впилась зубами в его шею. И сильно прикусила. Я укусила его так сильно, что мужчина отшатнулся в сторону и ударил меня спиной о стену. Дыхание со свистом вырвалось из моих легких, и мои руки соскользнули с его шеи. Я упала на пол, измученная и истощенная, опустошенная всеми сражениями, но я должна была попытаться. Мне нужно было подняться. Я должна была ее спасти.

Дверь с грохотом распахнулась. Мое сердце сжалось от чистого страха еще до того, как я подняла глаза. Потому что мне не нужно было делать этого, чтобы почувствовать его присутствие.

— Какого хрена? — он зарычал, его глубокий голос звучал как обнаженные кинжалы, угрожая разрезать мою холодную и израненную кожу.

— Тупая сука напала на меня, как бешеная собака.

Ноги Мейстера так быстро застучали по полу, что я свернулась калачиком, отчаянно пытаясь избежать его гнева. Но его гнев был направлен не на меня. Я услышала шарканье, болезненный крик и борьбу за дыхание. Мейстер прижал другого мужчину к стене, его накачанная рука уперлась в основание его горла. Он покраснел, когда Мейстер приблизил к нему лицо, оскалив зубы и растянув губы, как гончая, сбежавшая из самого ада.

— Ты прикасался к ней? — прошипел Мейстер, и слюна упала на лицо мужчины.

Он протестующе покачал головой. Кровь потекла по его груди от укуса, который я сделала на его плоти. Я воспользовалась этим отвлечением и поползла по полу. Я потянулась к руке Сапфиры и взяла ее. Она была такой холодной. Ее пальцы были такими слабыми.

Сапфира…

Я повернула голову, чтобы увидеть, как мужчина пытается дышать, пока пальцы его ног бьются о пол. Его глаза смотрели в глаза Мейстера, но этот контакт заставил его вздрогнуть. Сильные руки Мейстера крепко держали его, пока мужчина испускал кровь и свое дыхание жизни… Я наблюдала, как свет исчезает из его глаз. Когда его взгляд начал холодеть от неминуемого зова смерти, Мейстер наклонился ближе, его рот приблизился к ушам мужчины, и он сказал мягко, деликатно:

— Ты тронул ее. Никто не трогает ее!

Голова Мейстера откинулась назад, и он с интересом наблюдал, как кожа мужчины покрылась красными пятнами.

— Я не могу этого допустить, Дейл. Даже лучшие солдаты должны подчиняться моим приказам. Никаких исключений. Никаких слабостей. Помнишь? Мы на войне, и я командир.

В последней отчаянной попытке побороться за свою жизнь мужчина бился из последних сил. Но его усилия были тщетны. Непреклонная хватка Мейстера была крепкой, и через несколько секунд тело мужчины оказалось в его объятиях. Руки мужчины обвисли, ноги волочились по полу, а глаза больше никогда не моргали, навсегда застыв на убийце.

Словно отбросив мешок с грязью, Мейстер опустил тело на пол. А потом повернулся ко мне. Его голубые глаза горели адреналином, трепетом убийства. Я умоляла свои предательские конечности перестать дрожать. Но это было бесполезно; страх крепко держал меня в своих объятиях, когда Мейстер шагнул ко мне.

Он был недоволен. Он был так недоволен, как никогда прежде. Я крепче сжала руку Сапфиры. Плача, я поцеловала тыльную сторону ее ладони, кожа под моими губами была разбита. Потом я отпустила ее. Я не могла подпустить к ней Мейстера. Не могла позволить ему причинить ей боль, как он сделал с человеком на полу.