Боль, которую никогда в жизни не испытывала, пронзила меня, когда я поняла, что все это — боль и страдания, грубое обращение со стороны мужчин — не было чем-то новым для Сапфиры. Это было все, что она когда-либо знала.

Грейс подняла голову и посмотрела на Сапфиру. Я крепче обняла племянницу.

— Грейс, это Сапфира.

Я глубоко вздохнула и продолжила:

— Моя дочь.

Я услышала, как у Сапфиры перехватило дыхание, и поняла, что она почувствовала странность этих слов так же, как и я. Но они казались правильными, и когда нервно встретилась взглядом с Сапфирой, то увидела, что в них поселилось чувство покоя.

— Твоя дочь?

Грейс недоверчиво фыркнула.

— Да.

Сапфира провела рукой по голове Грейс малышки.

— Приятно познакомиться, Грейс, — застенчиво сказала она.

— Мне тоже, — ответила Грейс.

У нас было мало времени, чтобы насладиться моментом. Двери захлопнулись, и мы погрузились в темноту. Поэтому мы сели рядом, крепко сжимая наши руки.

И пока мы ехали в неизвестном направлении, я молилась, чтобы каким-то образом мне удалось вытащить нас отсюда.

Мы заслужили свой шанс на счастье.

AK

Уединенная ферма, Ла-Крус, Мексика

Я лежал на животе на крыше в ожидании, пока солнце поднималось над горизонтом. Оно светило мне в спину, принося воспоминания об Ираке. Я дышал ровно, осматривая заброшенный фермерский дом. Мы были здесь уже два часа, окруженные покровом темноты.

Я проверил остальные позиции: Хаш и Ковбой на севере, Тэнк, Таннер и Булл на юге. Флейм и Викинг были на западе, а рядом со мной были Стикс, Смайлер и Кай. Малыш Эш и Слэш находились в полуразрушенном амбаре, который мы использовали в качестве укрытия для фургона и байков. Райдеру дали пистолет и велели охранять фургон. Ублюдок мог пригодиться в драке.

Встреча с Диаблос прошла на удивление гладко.

— Нам нужен проход в Мексику, — сказал Кай Чавесу, презу Диаблос.

Как и наш през, он унаследовал титул, когда Стикс убил его отца в мексиканской войне, сразу после того, как отец Чавеса всадил пулю в череп отцу Стикса. Между двумя сыновьями, — обоим по двадцать, одинакового телосложения и свирепости, — не было никакой любви.

Но после слов Чавеса: «Ты нам должен, и когда придет время, я этим воспользуюсь», сделка была заключена, и мы пересекли границу, без вопросов, без обнаружения картелем, пограничным патрулем или, еще лучше, Мейстером и этим Гарсией.

— Внимание, — сказал Кай рядом со мной, когда вдалеке послышался шум на грунтовой дороги.

Я присвистнул, давая понять братьям, что сейчас начнется дерьмо. А потом сфокусировал через прицел свой взгляд и наблюдал, как к нам приближается одинокий «Эскалейд».

Я усилил хватку на оружие и приготовился нанести удар. В фермерском доме воцарилась тишина, когда «Эскалейд» остановился. Он был пуленепробиваемым, бронированным. Дорогое дерьмо. Ублюдки явно каждый день ожидали неприятностей. И у них были деньги. Много денег.

Я глубоко вздохнул, наблюдая, как открылась дверь. Мускулистый мексиканец вылез со стороны водителя с винтовкой в руке. Он осмотрел местность, но, очевидно, побывав здесь много раз, не ожидал никаких неприятностей.

Именно на это мы, черт возьми, и рассчитывали.

Он открыл заднюю дверь, и от туда вылез ещё один ублюдок. Он был высоким и подтянутым, с черными как смоль волосами.

Это был Босс.

Гарсия.

Я услышал рычание Кая. Стикс положил руку ему на плечо. Лицо Кая было таким свирепым, какого я никогда не видел за все годы нашего знакомства. Стикс не слишком отличался, но этот ублюдок знал, когда нужно проявить терпение, а когда убить.

Они знали этого мудака. Очевидно. И судя по их реакции, этот ублюдок не был легким мясом. Но времени выяснить больше не было.

С задних сидений вылезли еще трое. Больше мускулистых ублюдков. Но на этом все. Их было пятеро.

Покупатели.

Торговцы людьми.

Проходили минуты, пока они говорили и смеялись. Как будто то, что они собирались обменять мою гребаную женщину, было пустяком для их ублюдских жизней. Я так хотел нажать на курок. Хотел проделать дыру в черепе каждого из них, но Фиби все еще не было видно. Никаких признаков…

Звук приближающихся машин донесся с грунтовой дороги. Я молча повернулся и через оптический прицел увидел четыре фургона: три больших и один маленький.

Мое сердце заколотилось, но я сохранил хладнокровие. Я почувствовал напряжение, исходящее от Кая рядом со мной. Я проверил, готовы ли братья. Они стояли наготове.

Через две минуты фургоны остановились, и Мейстер выпрыгнул из кабины того, что был меньше. Водители трех остальных фургонов остались на своих местах. Автомобиль поменьше привлек мое внимание.