Снаружи послышался звук голосов. Дверь со стуком распахнулась. В дверном проеме стоял Тэнк.

— Выметайся отсюда, — приказал он.

Стук байкерских сапог, в которых было так чертовски удобно моим ногам, громом прогремел по старому полу сарая. До моего носа донесся приятный запах кожи, успокоив мои нервы. Когда я подошел к двери и шагнул наружу, то увидел, что все братья собрались вокруг… все они стояли вокруг гребаного матово-черного хромированного чоппера.

Того же самого, что когда-то был у меня.

Смайлер бросил мне ключи. Кай подошел ко мне вплотную. Он окинул презрительным взглядом мою кожаную одежду.

— Это тебе не подарок к возвращению домой, ясно, кретин? Это чтобы ты, бл*дь, проник в то место незамеченным, и чтобы мы могли отследить каждый твой шаг.

Вик постучал по баку чоппера.

— Система GPS. Какое о*уительное изобретение для выслеживания!

Кай толкнулся грудью мне в грудь.

— Всего один неверный поворот, любой намёк на то, что ты перебежал к своей давно потерянной семейке Мэнсонов, и мы об этом узнаем, — он приблизился губами к моему уху. — А потом придем за тобой и твоим братом-растлителем детишек.

Я стиснул челюсти.

— Я не облажаюсь, — сказал я. — Я хочу, чтобы эти люди спаслись. И чтобы все остальные ублюдки умерли. И Иуда…, — я выдавил из себя эти слова. — Он твой. Как я и обещал.

Стикс похлопал Кая по плечу. Кай отошел в сторону, и Стикс сказал жестами:

«АК решил дать тебе четыре часа форы на то, чтобы ты выполнил свою часть плана. Мы придем сразу за тобой и сделаем свою. И лучше, чтобы к тому времени этот вход был открыт, как ты и говорил. Если кто-то попадется нам на пути — ребенок, сучка или хрен — мы их всех уничтожим. Понял?»

Я кивнул головой. Несколько секунд Стикс продолжал неподвижно стоять передо мной, пристально глядя мне в глаза, чтобы донести свою мысль. Я смотрел на него. През ухмыльнулся, а затем шагнул в сторону.

Я перекинул ногу через седло чоппера. Потребовалась всего пара минут, чтобы мышечная память вернулась, и я почувствовал себя полностью в своей тарелке. Я сунул ключи в зажигание. Когда заревел двигатель, я заметил впереди Булла на его Харлее.

«Булл проводит тебя, чтобы убедиться, что ты, бл*дь, не свернул, куда не следует. Потом, до нашего приезда, ты сам по себе, — жестами сказал Стикс. — Не облажайся»

Кивнув, я дал по газам. Булл выехал на узкую гравийную дорогу, ведущую от сарая к зданию клуба. По мере того, как чоппер мчался вперед, я сосредоточился на предстоящей задаче.

Через несколько часов все будет сделано.

Я проигнорировал ноющее чувство, возникшее у меня внутри. У меня оставалось около часа езды до того, как ситуация станет совершенно неуправляемой. Поэтому мне хотелось просто ехать. Всё становилось проще, когда вокруг не было никого, только я и дорога.

Став Пророком, я забыл все это, забыл это удивительное чувство свободы. Но я пообещал себе никогда больше этого не забывать.

***

Когда я подъехал к забору, у меня отлегло от сердца. Провод был перерезан, как мы и запланировали — Самсон и Соломон своё дело сделали. Этот забор находился с противоположной стороны коммуны, от того места, откуда мы вчера сбежали. На всякий случай.

Я скользнул через забор и направился через деревья. С каждым шагом у меня всё сильнее колотилось сердце. Я заставлял себя идти дальше, держа в голове лицо Беллы.

«Это необходимо сделать», — твердил я себе.

Я вспомнил вчерашний день и почувствовал, как у меня подкосились ноги. Вспомнил, как связав и вырубив ударом Иуду, нам удалось совершить подмену.

***

Днём ранее…

— Ты готов?

Я кивнул Соломону и глубоко вздохнул. Хармони только что увели, чтобы подготовить к свадьбе. Когда за ней пришла Сара, мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не выскочить из камеры и не перерезать этой сучке горло.

Но больше всего мне не давала покоя печаль, мелькнувшая в глазах Хармони, когда она покидала мою камеру. Я не смог ее утешить. Я был слишком взвинчен. Мне было необходимо осуществить этот план. Необходимо быть тем, кто встретит ее у алтаря. Я не мог допустить, чтобы она оказалась во власти Иуды — никакая благая цель этого не стоила.

Соломон вышел из камеры, а я сел. И стал ждать. Я ни капли не сомневался в том, что Иуда придет. Мне хватило ума понять, что это произойдёт не из-за братской любви. Иуда придет сюда из-за своей извращённой гордости.

Он придёт отпраздновать свою победу, то, что он, наконец, меня сломил… и тогда я собью с него спесь.

На пороге появился брат Стефан, в руке он держал тряпку.

— Ты готов? — спросил он.

Я кивнул.

— У вас есть хлороформ?

— Да, — ответил он и поднял лоскут белой ткани.