– Он убил папу? – в панике шепчу, изучая темные брови и волосы парня, у него взрослый суровый взгляд, точно такой же, каким он осматривал гостей, стоя у подножия лестницы. Будто все мы – грязь на его подошвах. Но тогда почему не сдал меня родителям, когда застукал за подсматриванием?

– Нет.

– Но я видела, – спорю, чем вызываю у него горький смешок.

– Не всегда то, что видят наши глаза, оказывается правдой, – загадочно говорит он. – Смотри.

Принц поворачивает взгляд в сторону, и в этот момент папа твердым шагом выходит из пристройки, быстро направляясь в сторону замка.

– Но как? Зачем? – опешив произношу я. Облегчение посылает волну усталости в изможденное страхом тело.

– Игра власти. Твой отец – такой же монстр, как и мой, – стиснув зубы, говорит парень.

– Почему? – В моей голове столько вопросов. Я знаю прятки, бинго и сквош, но что за игра с пистолетом?

– Некоторые вопросы должны оставаться без ответа, – просто отвечает он. – Ты не захочешь узнать правду.

Что это вообще значит?

Принц отступает назад, кивая в сторону замка, безмолвно прогоняя. Затем разворачивается и идет в указанном направлении, пока я плетусь следом, постоянно оглядываясь назад.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, догоняя. Тот искоса смотрит на меня, ухмыляясь, и продолжает идти. – Меня зовут Оливия, но все зовут меня Лив, – говорю, чтобы заглушить панику, все еще сковывающую тело, от чего мои ноги слегка заплетаются. Мне нужно, чтобы он продолжал говорить этим успокаивающим голосом, тогда смогу хотя бы на время забыть о том, что видела. – Это твой дом?

Мне хочется, чтобы он ответил «нет», но принц кивает, развеивая мои иллюзии и одновременно с этим укореняя в моем мозгу идею о том, что у нас есть что-то общее, даже если это родитель-монстр. Мы доходим до лестницы, по которой я пришла, он берет меня за руку и осторожно ведет по темному пространству. Когда мы минуем коридоры и шум вечеринки снова заглушает все вокруг, он резко останавливается, пригвождая меня взглядом.

– Ты никому не расскажешь о том, что видела. – Эти слова вызывают волну возмущения. Да как он вообще смеет думать, что я промолчу, не потребовав у папы ответов? Но принц прикладывает палец к моим губам и хмурит брови. Он высокий и сильный, старше меня бог знает на сколько лет, хотя бы поэтому я должна послушаться, даже если все мое существо противится. – Это в твоих интересах, малышка Ливи, для твоей безопасности. – То, как по-новому принц произносит мое имя, заставляет сердце кувыркнуться в груди. Что-то необъяснимое рождается в этот момент, когда незнакомый человек печется о моей сохранности. Я не задаю вопросов, просто бездумно киваю, тогда он убирает палец от моих губ и тоже кивает, но уже сам себе, после чего молча уходит обратно в темноту, оставляя меня стоять на вершине лестницы и задаваться вопросом, что из этого мне привиделось: прекрасный принц или стеклянный взгляд отца, смотрящего в лицо смерти. Я отчаянно цепляюсь за первое, начиная спускаться.

– Вот ты где! – кричит Дана, хватая меня за руку и практически стаскивая с лестницы. Ее глаза огромные, щеки покраснели, а прическа растрепана. – Я тебя обыскалась, нельзя вот так убегать, Оливия!

Она еще долго меня отчитывает, пока я бреду сквозь толпу, изредка высматривая вокруг знакомые черты, еще не зная, что в этот день моя жизнь была продана.

По милости Господа мы не исчезли, ибо милосердие Его не истощилось. Оно обновляется каждое утро…

Когда вы летите в пропасть с обрыва, то не сразу это полностью осознаете. Сначала, конечно, приходите в шок от самого факта падения, но защитный механизм психики блокирует мозг, не подавая синапсам сигналов, что с минуты на минуту вам конец. Только за какие-то крохотные секунды до столкновения с землей приходит понимание происходящего. А дальше нет разницы, прыгнули вы сами или кто-то вас столкнул – итог все равно один. Так началась новая точка отсчета в моей истории, у которой было дерьмовое начало и наверняка будет такой же конец. Тяжелые шторы в чикагской квартире были задернуты, оставляя лишь узкую щель, через которую едва пробивался полночный уличный свет. Голова была затуманена настолько, что я с трудом мог открыть глаза и сфокусировать их на чем-то дольше, чем на две секунды.

Девушка передо мной медленно опустилась на колени, ее волосы были в полном беспорядке и почти полностью скрывали лицо. Тонкие пальцы с отчаянием впились мне в бедра, двигаясь выше, цепляясь за ремень джинсов. Звук расстегиваемой молнии сменился восхищенным женским вздохом, когда она поняла, что на мне нет белья, холодная рука скользнула по основанию члена, вызывая странную смесь возбуждения и отвращения к себе, которое колючим терном разрасталось внутри.